Рог неохотно кивнул:

— Да, кальде, похоже на то.

— Более того, Гиацинт знала, что, когда мы вернемся в город, я собираюсь вернуть генералу Саба дирижабль. Разве Гиацинт не подумала о том, что в будущем генерал Саба может стать хорошим и могущественным другом Вайрону?

Через пролом в стене туннеля Гиацинт крикнула:

— Вы спускаетесь?

— Скоро, — крикнул ей Шелк. — Мы еще не закончили.

— Кальде, она бросает на нас минометные снаряды. Генерал Саба. Из дирижабля, прямо сейчас.

— Да, так оно и есть; но она бросает их потому, что ей так приказали, и так поступил бы любой добросовестный офицер на ее месте. Очень сомневаюсь, что Гиацинт таким образом подкупала Сабу, надеясь, что она изменит своему долгу; но есть множество ситуаций, когда офицер, особенно высокопоставленный, может сделать исключение. Гиацинт пыталась, я считаю, добиться того, что любое такое решение будет благоприятным для нас или, более точно, для моего правительства.

— Но мы же уходим. Вы сказали так на борту корабля, и еще раньше, прежде чем мы нашли этот путь, мы собирались уйти через Хузгадо. Не будет ли нам все равно на Витке Короткого Солнца, любит нас Саба или нет?

— Да, верно. Но тогда, на борту дирижабля, Гиацинт еще не знала, что мы уйдем так быстро, и, может быть, надеялась, что мы вообще не уйдем. Откровенно говоря, я так и думаю.

— Понимаю, — кивнул Рог и, когда Шелк не ответил, добавил: — Кальде, нам лучше идти.

— Скоро, как я и сказал. Есть еще одно соображение — нет, два. Во-первых, этот акт может много значить для меня, тебя или генерала Саба, но только не для самой Гиацинт — она занималась этим сотни раз с сотнями партнеров. Например, с генералиссимусом Узиком.

— Я об этом не знал.

— Да, ты не знал. Но я знал — он сам сказал мне. Когда ее выгнали из дома комиссара, которому ее отдал отец, — даже не знаю, какому из них, — она какое-то время жила с капитаном. В конце концов, они поссорились и расстались.

— Вы не должны рассказывать мне обо всем этом, кальде.

— Нет, должен. Не для книги — ты ее, скорее всего, никогда не закончишь и даже не начнешь, — но как совет для твоей жизни. Кто был этим капитаном? Можешь догадаться?

Рог покачал головой.

— А я думаю, что могу. Он вел себя с ней очень официально, но я видел его глаза — особенно, когда он остановил нашего мерина. Не верю, что он много значит для нее; он был ей защитником и приносил все, что она хотела. Она, однако, очень много значила для него — и, нет сомнений, все еще значит.

— Она взбирается, — прошептал Рог и показал.

Шелк спустился по стене кратера, чтобы встретить ее и помочь.