Другой причиной, которая не давала мне уронить лицо перед яростью Тиберна, было присутствие Олафа — он стоял позади меня. Рядом со мной был Эдуард, но самый высокий парень в комнате стоял прямо за моей спиной, подобно гигантскому разумному древу. Он был теплым и чертовски реальным. Я невольно посмотрела наверх, а он посмотрел на меня вниз — своими темными глазами, похожими на две глубокие пещеры. Я какое-то время боролась с собой, но в итоге все же сделала шаг вперед, поближе к ярости Тиберна. Гнев мне знаком, его я понимаю. Что бы ни творилось в голове у Олафа, этого я понимать не хочу.

Тиберн не кричал. На самом деле, у него был довольно тихий голос. Осторожный, как будто он пропускал все слова через себя.

— Объясни мне, что за хрень ты творишь, выкрикивая неподтвержденные обвинения перед носом у прессы и гражданских, которые не только слышали тебя, но и снимали на видео.

— Они связаны с обеими девушками, а оборотень мог убить кого-то тем же способом, которым была убита Беттина Гонзалес. — Ответил Ранкин.

— Они что, единственные оборотни в городе? — Рявкнул Тиберн, нависая над Ранкиным, как большая гора. Если бы здесь не было Олафа, я бы впечатлилась. Тиберн был грузным, поэтому мне пришло в голову сравнение с горой. Но эта гора была почти на фут ниже гигантской секвойи, которая возвышалась за моей спиной. Я вдруг почувствовала себя очень маленькой физически, чего уже давно не случалось.

— Прошлое Грейсона заставило меня присмотреться к нему в связи с похищением первой девушки. Попрошайничество, проституция, нападение, покушение на убийство, наркотики, жестокое обращение с детьми — и это далеко не полный список.

Гнев Тиберна немного ослабел. Он повернулся, и я увидела его серые глаза — самые светлые серые глаза из всех, что мне доводилось встречать. Они отлично смотрелись с его по-военному коротко стриженными светлыми волосами. На фоне этой белизны выделялся его темный загар — настолько темный, что был почти коричневым. Может, из-за этого его глаза и волосы казались такими светлыми.

— Серьезный список, господа маршалы. У нас достаточно оснований для допроса мистера Грейсона, хоть он и встречается с маршалом Блейк.

Ладонь Эдуарда сжала мою руку, будто он заметил вдох, который сорвался с моих губ прежде, чем я успела заговорить. Я действительно хотела высказаться. Эдуард заговорил первым — в дружелюбной манере Теда:

— Этого действительно хватит, чтобы любой коп заинтересовался Натэниэлом, если бы он совершал эти преступления, а не был их жертвой.

— Не сомневаюсь в том, что у Грейсона есть своя версия произошедшего. Но с таким послужным списком я не понимаю, как вы можете состоять с ним в отношениях, Блейк, или подпускать его к своей семье, Форрестер. — Сказал Тиберн. Его стальной взгляд чуть смягчился, как будто он сожалел о том, что Натэниэл ввел нас в заблуждение.