Эдуард заговорил, растягивая слова:

— Это не версия Натэниэла, капитан, это официальные данные. Ранкин все верно перечислил, но Натэниэл никогда не был обвиняемым по упомянутым делам. О жестоком обращении с детьми сообщил социальный работник, который обнаружил Натэниэла еще до того, как ему исполнилось десять. В этом возрасте его уже продавали клиентам-педофилам.

Я боролась с лицом, чтобы не выдать свой шок от степени осведомленности Эдуарда. Я и сама-то была в курсе только потому, что Натэниэл мне рассказал.

— Разумеется Грейсон выставил себя жертвой. — Сказал Ранкин. — Хлопал своими большими глазками и впаривал слезливые истории какому-нибудь соцработнику. Он наверняка был таким же симпатяжкой, как и сейчас. Кто бы ему не поверил?

Мы все уставились на Ранкина, даже его босс.

— Ого. — Сказала я. — Вы слатшеймите жертву педофилии только за то, что он был красивым мальчиком?

— Нет. — Возразил Ранкин.

— А звучит так, будто да. Что такого в этом чертовом деле? Почему один из моих лучших людей нарывается на иск против себя из-за того, что не может держать язык за зубами? — Сказал Тиберн. Его ярость снова начала закипать.

— У вас есть какая-либо связь с Натэниэлом Грейсоном, о которой никому из присутствующих не известно, Ранкин? У меня такое чувство, что здесь замешано что-то личное. — Сказал Эдуард. Он не слишком хорошо справлялся с акцентом, но смысл сказанного привлекал больше внимания.

— Я не обязан отвечать на твои вопросы, Форрестер. Это ты должен отвечать на мои. — Сказал Ранкин, пытаясь найти выход из задницы, в которую сам же себя загнал. Но от некоторых вещей нельзя отвертеться. Даже если ты ляпнул что-то, не подумав, копы, которые это услышат, решат, что ты действительно имеешь ввиду то, что сказал. Пусть даже и где-то глубоко внутри.

— У тебя есть личная связь с Грейсоном? — Спросил его Тиберн.

В комнате повисла тишина — она была чертовски внезапной и густой. Ранкин не мог ответить своему капитану так же, как он ответил Эдуарду.

— Какая у меня может быть связь с человеком, которого я впервые встретил?

Интересно, проглотит ли Тиберн этот ответ? Если да, то он не хочет знать правду.

— Это не ответ. У тебя есть личная связь с Натэниэлом Грейсоном? — Тиберн начинал мне нравиться.

— Я не встречал его до сегодняшнего дня. — Ранкин держался очень спокойно, будто отчаянно пытался спрятаться на открытой местности.

— Детектив Ранкин, вы когда-либо взаимодействовали с Натэниэлом Грейсоном лично или через третье лицо? — Спросил Тиберн.

— Нет. — Сухо отрезал Ранкин.

Я ему не поверила.