40

40

Я смотрела на Олафа и думала: «Вот оно. Мы должны его убить.». Львица подобралась внутри меня, как если бы готовилась к прыжку — словно она могла помочь мне драться против него. Моя рука уже тянулась к пистолету, но Эдуард выбрал вариант получше. Он повернулся к копам у себя за спиной и сказал:

— Ребят, дайте нам пару минут. — После чего он закрыл дверь, чтобы у нас появилось немного приватности.

— Анита доверила тебе свою безопасность, когда во Флориде в нас чуть не врезалась машина. — Произнес Эдуард, и Тед соскальзывал из его голоса так же, как и с лица.

Олаф замер — все его тело отреагировало на эту фразу. Мой пульс замедлился, и на место страху перед тем, с чем я столкнулась сейчас, пришло воспоминание о страхе из прошлого. Мы тогда целой толпой набились в машину во время охоты за монстром во Флориде. Так вышло, что я оказалась на коленях у Олафа, потому что больше сидеть было негде. Сейчас это звучит глупо и беспечно, но тогда в этом был смысл. По дороге в нас чуть не врезалась чужая машина, и только благодаря навыкам нашего водителя мы избежали аварии, и наша тачка не перевернулась. Тот факт, что в тот момент я не была пристегнута, хотя всегда соблюдаю технику безопасности… Я думала, что это конец, но Олаф обхватил меня руками. Он защитил меня силой своих рук, обернувшись вокруг меня всем телом. Он весь сосредоточился на том, чтобы мы с ним оставались на месте. Я тогда прижалась к нему, зарылась лицом ему в шею и держалась за него изо всех сил, а самое странное — в тот момент я совершенно точно знала, что он защитит меня даже ценой своей собственной безопасности. В тот миг вся его сила, которая прежде меня пугала, стала моим щитом.

— Да, доверила. — Сказала я с едва заметным придыханием.

Львица на тропе внутри меня расслабилась. Она перекатилась на спину на темной земле, вспоминая ощущение силы Олафа. Она совершенно не скрывала того факта, что ей нравился его лев, и что она нуждалась в партнере. Я ей сказала, что его она не получит, но проблема была в том, что я просто не могла предложить ей кого-то другого. Среди всех моих неприкаянных зверей она громче всех тосковала о своем одиночестве.

— Ты не воспринял Аниту, как добычу, когда спас ее в машине. — Фраза Эдуарда была утверждением.

— Не воспринял. — Произнес Олаф так, будто ему не слишком нравился этот ответ, хоть это и была правда.

— Тот факт, что ты защищаешь того, кто тебе дорог, не делает этого кого-то слабее, Олаф. Это делает сильнее тебя самого. — Сказал Эдуард.

Олаф нахмурился. Даже сквозь темные очки было видно, как сильно он старается понять то, о чем говорит Эдуард.