— Заниматься этим вместе с тобой — вот что меня заводит, Адлер.

— Ой, да хватит тебе, Мориарти, ты и в одиночку ловишь с этого кайф.

Он кивнул.

— Я своими убийствами наслаждаюсь в высшей мере. — В конце фразы его голос стал еще глубже.

— Пойдем-ка лучше внутрь, пока Тед не исчерпал запасы своего обаяния и темы для разговоров с Дюком. — Бросила я, стараясь казаться небрежной, несмотря на то, что мой пульс подскочил. Я отстранилась от перил и направилась к двери.

— Теперь я верю, что вы с Тедом больше, чем друзья.

— Хорошо. — Ответила я и потянулась к двери, не сводя с него глаз.

Обычно такой жесткий напряг быстро доводит меня до ручки, и мне надо как-то действовать, чтобы избавиться от него. Я была готова вернуться в офис или подраться — что-нибудь, что угодно, лишь бы только это напряжение между нами прекратило накаляться, а энергия его льва перестала танцевать на моей коже.

— И успокой своего зверя, а то перекинешься прямо тут, на ступеньках. — Сказала я, понизив голос.

— Я и близко не подошел к той черте, где теряю контроль над своим львом, и ты это знаешь. Ты и сама к этой черте не подошла. — Произнес он и понюхал воздух, как будто пытался втянуть побольше вкусного аромата из него. — И все же я чую твою львицу. — Он провел подушечками пальцев вниз по своей руке, как будто трогал что-то совсем иное. — Я чувствую твою силу на своей коже — так же, как и ты чувствуешь мою.

Будь он одним из моих женихов, эта фраза сошла бы за неплохую прелюдию, но, поскольку речь шла об Олафе, не могу сказать, что я возбудилась. Пульс у меня ускорился, сердце застучало в ушах, но не из-за того, что я завелась. Разве что кто-то считает страх сексуальным. Впрочем, погодите. Олаф считает.

Дверь позади меня распахнулась, но я была так сосредоточена на Олафе, что это застало меня врасплох. Я даже ойкнула — так, как ойкают только женщины в подобных ситуациях. Пульс забился у меня на шее, как пойманный в ловушку зверь. Я никак не могла проглотить его, чтобы заговорить с Эдуардом, который показался в дверном проеме.

— Народ, вы идете? — Поинтересовался он в дружелюбной манере Теда, хотя выражение его лица соскользнуло с теплого тедовского к эдуардовскому льду буквально за секунду, так что эта фраза совершенно не вязалась с его лицом.

Олаф заговорил тихим, рокочущим шепотом.

— Ты бросилась к нему так, как это делает женщина, которая уверена, что мужчина ее защитит. Только добыча ищет убежища в чужих руках.

В этот момент я поняла, что запахло жаренным. Если в голове Олафа я из списка собратов-хищников перейду в список добычи, то мы окажемся в таком глубоком дерьме, из которого как минимум один из нас троих не выйдет живым, а если все будет совсем плохо, то даже двое, а то и трое.