— Но если вы вынудите его это сделать, используя приманку, это будет подстава.

— Я не причиню ему зла, пока он не причинит его первым — только в таком случае я стану защищаться. У меня есть право защищать свою жизнь.

— Конечно, оно у тебя есть.

— Если он сдержит себя и проигнорирует приманку, его не поймают и не убьют. — Пьеретта все еще была чертовски спокойной.

Мне хотелось схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она не покажет на своем лице тот страх, который позволила увидеть Олафу. Это была игра? Она притворяется лучше Эдуарда? Если да, то я не могу верить ни единому ее слову или действию. Блядь, она вообще понимает, что это заставило меня в ней усомниться?

— Она понимает. — Заметил Никки.

— Ты прочел мои мысли. — Сказала я.

Он кивнул.

— Эйнжел и Пьеретта обе понимают, насколько опасен Олаф, и что весь этот план может разрушить их отношения с тобой.

— Мы все решили, что это того стоит. — Произнес Итан.

Я посмотрела в его мягкие серые глаза.

— Это неправильно.

— Почему, моя королева? — Спросила Пьеретта.

— Да, почему? — Поинтересовалась Эйнжел.

Я задумалась над тем, как выразить свои мысли, и, наконец, ответила:

— Это кажется мне… бесчестным. Если я должна буду убить Олафа, то я хочу, чтобы он знал, что я за ним иду, и почему я это делаю.

— Если он похитит одну из твоих девушек, он будет знать, почему мы его убиваем. — Заметил Никки. В этом, конечно, был смысл, но это все еще казалось мне неправильным.

— У меня нет времени спорить на эту тему. Сейчас мы все пойдем в офис шерифа, и вы мне докажете, что хоть какую-то пользу способны принести в рамках этого дела, иначе, клянусь богом, я отправлю вас домой.

— Как пожелаешь, моя королева. — Сказала Пьеретта.

Она даже немного поклонилась, чуть-чуть склонив голову. Только так я разрешала ей кланяться мне на публике. В приватной обстановке она опускала лицо к полу так, будто падала ниц перед какой-то святыней. Это чертовски напрягает, когда люди падают перед тобой на колени. Я никогда не знала, как на такое реагировать. Велеть прекратить и встать на ноги, или просто поднять их силой? Проигнорировать? Помочь встать? Не знаю и знать не хочу. Мне просто надо, чтобы они избавились от этой идиотской привычки.