— Если ты признаешься в убийстве, то Бобби выйдет на свободу. — Ответила я.

— В таком случае, я признаюсь.

— В убийстве? — Уточнила я.

— Да, если это спасет жизнь Бобби. Я должен был дать отпор Мюриэль много лет назад и забрать его к нам. Он должен был стать нашим сыном, а не сыном Рэя — тогда бы он не поехал в это чертово сафари и на него бы не напал этот леопардовый шаман. Бобби был бы с нами, у меня был бы сын, но вместо этого я позволил Мюриэль решать за меня, как я всегда и делал, а теперь мы имеем то, что имеем.

Тодд признался в убийстве Рэя Маршана. Он не стал вмешивать в это свою жену. Когда Эдуард надавил на него, он сказал:

— Я люблю Мюриэль. И всегда любил.

К тому моменту, как мы получили признание, я уже не могла понять, сделала ли это Мюриэль в одиночку или никто из них вообще этого не делал. В любом случае, я знала, что Тодд этого не делал, но мы засчитали его признание. Это спасет жизнь Бобби, а, поскольку Тодд — человек, то придется собирать улики до того, как начнется суд. У него есть время, есть адвокат, а это больше, чем вообще бывает у большинства сверхъестественных. Женщина, которую Мика порекомендовал Бобби в качестве адвоката, все еще летела сюда, хотя документы от имени Бобби она уже подала. Бумаги не могли спасти ему жизнь, но она пыталась использовать их в качестве отправной точки для создания прецедента, который мог бы в будущем помочь сверхъестественным гражданам бороться с системой ордеров. Судебные прецеденты — это круто, но зачастую они не спасают того, с кого все начинается.

Мы должны были встретиться с Ледуком у него в офисе, потому что ордер был моим, а значит, это я должна буду выпустить Бобби из клетки. Сам ордер отменен не будет. Он просто повиснет до тех пор, пока законные представители сторон будут спорить друг с другом.

Мой телефон зазвонил — судя по определителю номера, это был Ньюман, так что я ответила.

— Как там Кармайкл?

— Мертв. Он даже не приходил в сознание после передоза таблетками. Тебе удалось вытянуть из Бабингтонов достаточно, чтобы спасти Бобби?

— Полное признание. — Ответила я.

— Господи, спасибо. Слава богу. — Его голос прозвучал изможденно, и когда я это услышала, то внезапно поняла, насколько же устала я сама.

— Мы едем сообщить Бобби хорошие новости. — Сказала я.

— Он свободен, но его дядя убил его отца — это, по-твоему, хорошие новости?

— Мне не придется его убивать, так что — да, новости хорошие, ну, или, по крайней мере, лучшие из тех, которые мы можем ему предложить в этом бардаке.

Ньюман вздохнул на другом конце телефона.