Эйнжел прижалась своим лбом к моему, потому что контакт кожи с кожей всегда усиливал метафизические способности. Моя львица рыкнула и прыгнула вперед, выпустив когти. Я вздрогнула в руках Эйнжел. Она обняла меня крепче, пока я сопротивлялась ощущению фантомных когтей, которые пытались разорвать меня изнутри. По-настоящему серьезных травм мои внутренние звери ни разу не причиняли, но были те секунды и даже минуты, когда мое тело еще не успевало понять, что его на самом деле никто не ранит.

— Маршал, вы там в порядке? — Поинтересовался Ледук со стороны клеток.

Мне пришлось вдохнуть через боль, чтобы ответить ему:

— Ага, просто… в порядке я.

Брукс двинулась вперед, чтобы отвлечь Ледука. Она достаточно времени проводила среди оборотней, чтобы распознать проблему, когда видела ее. Она начала спорить с шерифом о том, что Бобби должен выйти на свободу сейчас же, под ее ответственность, что было смешно и не имело под собой никаких законных оснований, но она все равно возобновила свою ссору с Ледуком. Это дало мне немного времени на то, чтобы выпрямиться и притвориться, что ничего не произошло.

Эйнжел заговорила, прижав губы к моему лицу, так что ее шепот не услышал бы ни один человек, как, вероятно, и Бобби.

— Нам надо вывести тебя отсюда.

Пьеретта подошла к нам так, будто у нас тут были групповые обнимашки, и тоже шепнула:

— Нам нужно уединение, чтобы обсудить кое-что с большим верльвом.

Я затупила на секунду, а потом поняла, что она говорит об Олафе, а не о Никки. Вслух я сказала:

— Надо оставить хотя бы одного из вас с Бобби.

— Дело закрыто. — Произнес Ледук. — Как только утрясутся вопросы с законностью, Бобби вернется домой. Нам больше не надо, чтобы с ним нянчилась Коалиция, не так ли, Бобби?

— Сомнения заставили меня потерять контроль над своим зверем. — Сказал Бобби. — Больше я в себе не сомневаюсь. Я знаю, что не убивал своего дядю.

— Если бы ты не был териантропом, то мог бы уйти прямо сейчас. — Заметила миз Брукс.

Я кивнула и вошла в помещение с клетками так, словно моя львица не ворочалась внутри меня. Тупая боль от этого была довольно скучной. И болью-то не назовешь.

— Я сожалею, миз Брукс, но Бобби придется остаться на ночь в камере. Надеюсь, завтра он будет дома и все наладится.

— Вам известно, что он невиновен. Зачем ему проводить еще одну ночь в тюрьме? — Спросила она.

— Затем, что он оборотень, которого обвинили в убийстве. Я могу отказаться убивать его даже в том случае, если в ордере указано его имя, но пока он не обелит свою репутацию в глазах общественности, ему, вероятно, будет безопаснее находиться за решеткой.