— Мы бы не допустили этого, если бы могли здесь остаться. — Добавил Итан.

Тот факт, что наш вежливый Итан вмешался в разговор, означал, что он был расстроен не меньше всех нас. Он часами разговаривал с Бобби, но теперь это все было напрасно. Ледук подошел к Итану, напирая на него так, как он уже делал с Миллиганом и Кастером ранее, пытаясь подавить своими размерами более худого мужчину.

— Ну, а теперь ему только одна дорога — в морг, потому что вас тут не было.

Я решила, что с меня хватит, или же мне просто нужна была цель, на которую я могла без зазрения совести направить свою ярость и боль. Какой бы ни была причина, но я вклинилась между ними, отодвинув Ледука от Итана, и заорала:

— Это, блядь, твоя тюрьма, и двое твоих помощников палили по твоему же заключенному. Что за гребаным цирком ты здесь заведуешь, Дюк?

Он попытался подавить меня всем своим весом и ростом, буквально заставив меня отступить своими объемами. Я отпихнула его, выставив руки вперед, так что сама коснулась его первой. Не стоит этого делать, когда ситуация накалена до предела, если только вы не планируете спровоцировать драку. Шериф довольно ощутимо пихнул меня в ответ, я потеряла равновесие и оступилась. В следующий миг я метнулась к нему. Никки заблокировал меня, перехватив одной рукой через плечи, и оттащил меня назад.

— Отпусти меня! — Заорала я, и ему пришлось это сделать.

Миллиган и Кастер схватили меня вместо него. Эдуард и Ньюман перехватили Ледука.

— Босс! — Крикнул Кастер.

Я сопротивлялась, но не дралась всерьез. Вот и весь контроль, что у меня остался.

— Ты должен был присматривать за Бобби! — Рявкнула я. — Если хочешь кого-то винить, так здесь дохуя кандидатов!

— Я уже сказал, что возил Троя к адвокату — вот почему меня здесь не было. — Ответил шериф, и он уже больше не кричал.

Он взял себя в руки достаточно, чтобы Эдуард отступил от него на шаг. Ньюман остался рядом с ним, но он скорее держал руку на спине у Ледука, чем реально удерживал его, хотя я не думаю, что нам удалось одурачить зевак с их телефонами.

— Зачем? Ему еще даже не выдвинули обвинение.

— Его никто не собирается обвинять, ну, или, по крайней мере, не собирался. Бобби не хотел, чтобы ему выдвинули обвинение. Но теперь он мертв, и я понятия не имею, что будет с Троем.

Я не хотела успокаиваться. Я хотела продолжать купаться в собственной ярости, потому что это было приятнее, чем все прочие эмоции, которые душили меня изнутри. Ни одну из них я чувствовать не хотела. Я подкармливала свой гнев, называла его ласковыми именами, чтобы он не оставил меня на съедение всем прочим чувствам, которые я сейчас испытывала.