— Магия строится на воле, — рассудительно заметила Консуэла. — Это разговор между тобой и духами. А все остальное — возложение рук, жжение табака или курительных палочек — нужно лишь для сосредоточения внимания.

— Так, и что мне делать? — Томасу ужасно хотелось провалиться сквозь землю. Или заплакать.

Воронова женщина пожала плечами.

— То же, что шаманы и делали давным-давно, когда еще не существовало ритуалов и песен. Придумывай. Определись, чего ты хочешь, и тогда добьешься своего.

Парень бросил отчаянный взгляд на Калико и Рувима, но те помочь ему никак не могли.

Гордо вновь улегся, в очередной раз приняв размеры обычной крупной собаки. А забытый всеми Сэмми с остекленевшим взглядом тихонько отполз в сторонку.

— Наверно, она все-таки права, — произнес наконец Рувим. — Шаманы ведь не всегда знали, как действует их магия. Когда-то им приходилось все выяснять на собственном опыте, так же как и Джимми Чолле — обучать первых псов-воинов обретать животное обличье. Кто-то же все это придумал.

— Боюсь, этот кто-то определенно не я, — проговорил Томас.

Вождь покачал головой:

— Откуда тебе знать? Сначала попробуй.

— Я… — начал было парень, но вдруг осекся.

Он устремил взгляд туда, где горы иного мира, убегая за горизонт, сливались с невероятно голубым, таким, какого не бывает в реальном мире, небом. За последние два дня почти все стало казаться Томасу каким-то ненастоящим. Или…

Он обернулся к Консуэле:

— То перо, что я вам отдал, оно все еще у вас?

5. Стив

5. Стив

— Ты очнулся.

Я продираю глаза и обнаруживаю, что лежу на широкой плоской скале, а рядышком, скрестив ноги, сидит Консуэла Мара. Волосы ниспадают ей на лицо, когда она склоняется и с интересом разглядывает меня.

Ее лицо да огромное голубое небо — вот и все, что я вижу. Воздух разреженный, беспрестанно задувает ветер, и на основании этих признаков я заключаю, что по-прежнему нахожусь высоко в горах иного мира. Однако у меня возникает ощущение, что, кроме нас двоих, здесь больше никого нет.

— Где я?