— Большинство людей просто-напросто не осознает, что все события происходят одновременно.

— A-а! Так ты именно это имела в виду, когда сказала, что уже знаешь содержание этого нашего разговора? Ты представляешь себе, что произойдет, поскольку для тебя все это происходит одновременно?

Она кивает:

— Если только ты не изменишь что-нибудь в прошлом.

— Погоди-ка. Разве можно изменить прошлое, если живешь в настоящем?

— Не ты из настоящего, а ты из прошлого. Все происходит одновременно. И если что-то изменить в прошлом, все остальное тоже изменится.

Я машинально передергиваю плечами, жалея, что не могу, подобно черепахе, втянуть голову внутрь.

— Слушай, у меня крыша едет от всего этого.

Ситала сочувственно улыбается, но никак не комментирует моих сетований. Она, конечно, старается щадить меня, но я устал как собака, и мне не до обходительности.

— И когда я умру? — брякаю я предательски дрогнувшим голосом.

Ее глаза округляются.

— Ты вправду хочешь это знать?

— Нет. Просто неудачная хохма. Слушай, прояви ко мне чуточку снисходительности. Последние два дня были не самыми лучшими в моей жизни. Нервы у меня на пределе, поэтому я немного несдержан на язык.

Затем я крепко задумываюсь над ее словами, и меня осеняет. Если можно вернуться во времени…

— А когда… обращаешься… к прошлому, — неуверенно начинаю я. — Можно в нем что-то исправить? Одну ошибку?

Она кивает:

— Если сообразить, что именно нужно сделать. Но должна тебя предупредить: подобное вмешательство меняет ситуацию к лучшему очень редко. А еще говорят, будто в результате возникает еще один мир, а в нем — копия того, кто стал причиной его появления. Понимаешь? В этом случае не ты, а твой двойник, воспользовавшись плодами твоих усилий, сможет вести совершенно другую жизнь. А ты останешься тут.

— И ты на голубом глазу утверждаешь, что не имеешь представления, как исправить то, о чем я говорю? — звучит, пожалуй, грубовато, но я просто не договариваю: «Ведь тебе, милая леди, все должно быть известно».

В ожидании ответа я не свожу с Ситалы пристального взгляда, а она медленно собирает глаза в кучку и строит забавную гримаску. Вид у нее такой нелепый, что я прыскаю со смеху:

— Тебе пять лет, что ли?