А затем внезапно ударил женщину светящимся острием прямо в грудь.

Пела издала отчаянный вопль, и всем Тетушкам пришлось ее удерживать.

Но на землю упала вовсе не ее бабушка, а какая-то жуткая тварь, облаченная в кожу старой женщины. Оборотень. Он корчился и извивался, пытаясь вырвать из себя копье, однако Хуан Карлос удерживал чудовище пригвожденным к земле, пока оно не начало дымиться и наконец не вспыхнуло ярким пламенем. Секундой позже от чудовища осталось только пятно пепла, в центре которого торчало копье.

После той ночи Пела никогда уже не была прежней. Она отвернулась от Тетушек и стала тренироваться с воинами, пытаясь выучиться псовой магии у Марко Маленького Дерева, вождя псовых братцев. Только он не мог обучить девушку этой магии. Хоть Пела обгоняла и побеждала в схватках даже юношей старше себя, ее не оставляла злость. Она обладала целью — но не выдержкой, поскольку все ее действия и поступки питались гневом — гневом, который пылал в ней слишком ярко и горячо. При всей неистовости ей недоставало настойчивости, и потому ей не давалось ни одно упражнение.

Наконец Марко отвел Пелу в сторонку, и они уселись на красной скале, возвышающейся над каньоном. Долгое время никто из них не начинал разговор. Они лишь наблюдали за воронами Желтого каньона, которые суматошно гонялись друг за другом, играя в пятнашки.

— Ты ведь понимаешь, — заговорил наконец Марко, — что Хуан Карлос убил не твою бабушку.

— Это не имеет значения, — ответила Пела, не глядя на вождя. — Я по-прежнему ненавижу его. Но оборотней я ненавижу еще больше. И собираюсь перебить их всех до единого.

— Мы только защищаемся. Мы не нападаем на врага.

— Вы не понимаете, каково это — носить в своей груди такую огромную дыру. Когда буквально все вокруг напоминает о бабушке и моей потере. Мне так больно. Я хочу одного — крушить все подряд.

— Ты не первая, кто теряет любимого человека, — отвечал Марко, — и, увы, не последняя. В какой-то момент жизни всем нам приходится ощутить подобную тяжесть, и никто из нас не в состоянии избавиться от этого ужасного чувства. Говорят, время лечит, но лично я нахожу, что оно только затуманивает боль.

— Тогда какой же смысл? Зачем вообще что-либо любить?

— У любви нет смысла, — пожал плечами Марко. — Она просто случается.

— Тогда я не хочу ее, — замотала головой Пела. — Больше никогда. Так больно!

— Быть может, ты предпочла бы вообще никогда не знать свою бабушку?

Пела не ответила. Взгляд ее был устремлен на горы вдали.

— Пела?

Наконец она покачала головой.

— Гнев и ненависть, что ты испытываешь, больше всего вреда причиняют именно тебе, — проговорил вождь.