Я киваю, будто все отлично понял. И, поразмыслив, задаю вопрос:

— Знаете, само слово «утилизаторы» предполагает, что дело не обходится без некоторой прибыли. Они где-то продают все обнаруженное?

— Да, на перекрестках, — отвечает Тетушка, опережая Ситалу. — Обитающим на них духам. А уж что эти духи делают со своими приобретениями, неведомо никому.

Ситала кивает и уточняет:

— Только не на любых перекрестках. Такие духи предпочитают жить на пересечении больших дорог, где можно набираться силы.

— Именно, — отзывается Тетушка. — И что произойдет с Томасом, если его заполучит один из них?

— Все равно нельзя ее убивать, — принимается вновь увещевать старушку Ситала. — Ее смерть ничего не изменит.

— Но только так мы можем гарантировать себе безопасность, — отвечает Тетушка. — Если она уйдет отсюда целая и невредимая, потом придется постоянно быть начеку, потому что она обязательно вернется. В следующий раз мы можем не заметить ее появления. И не думайте, будто ей есть какое-то дело до наших жизней!

Консуэла пытается сесть, но Тетушка прижимает дуло револьвера к ее голове.

— He-а, — угрожающе бросает она и крепко, так что на руке набухают вены, сжимает рукоятку.

Мы в тупике. Старуха в любой момент может нажать на спусковой крючок.

Я с надеждой смотрю на Морагу. Неужели шаман не в состоянии обезвредить эту бомбу?

— Сделай же что-нибудь! — призываю я его.

— Теперь это не в нашей власти, — отвечает он. — Дело касается только их. И громов.

Все это время майнаво хранят молчание. Я то и дело взглядом обшариваю передние и задние ряды публики, пытаясь отыскать Калико, но, похоже, моя лисолопа, раз высказавшись, предпочла затеряться в толпе. Во всяком случае, мне ее отыскать не удается. И общее настроение зрителей этого представления никак не удается уловить. Но тут прямо перед моим носом появляется какой-то старик: шаркающая походка, вместо волос — гребешок ящерицы, спускающийся от макушки к спине.

— Нам нужен Арбитр, — провозглашает он.

Майнаво дружно кивают.

И затем все принимаются таращиться на меня. Я вспоминаю слова Морагу: дескать, кузены именно меня и считают Арбитром.

— Нет, — трясет головой Тетушка Лейла, опережая меня с моими возражениями. — Он уже сказал, что думает.

Старик-ящерица качает головой: