— Сегодня кровопролития не будет, — заверил ее Морагу. — По долгу чести Консуэла обязана подчиниться решению Стива, даже если оно окажется не в ее пользу.

Ситала пожала плечами:

— По долгу чести? Конечно — если бы остальные двое были майнаво! Но они пятипалые, которых Консуэла нисколько не уважает. В конечном счете она поступит так, как хочет. Она всегда так делает.

6. Стив

6. Стив

И вот только мы втроем и сидим на камнях у кострища. Я чую запах пепла недавнего костра Эгги — слабый, но по-прежнему едкий. Я жду, когда начнут говорить женщины, а над горной тропой лениво кружат грифы-индейки. «Интересно, — мелькает мысль, — это обычные птицы или кузены?» Мне вспоминается ястреб, паривший над нами, когда мы лепили тело для Ситалы, правда, сейчас его не видать.

С небес я перевожу взгляд на толпу майнаво, которые выжидают на почтительном расстоянии от кострища, предоставляя нам некое подобие уединенности. И я по-прежнему высматриваю Калико — ее рыжие волосы должны выделяться на общем фоне, но она, судя по всему, не желает показываться мне на глаза, если вообще не покинула сборище.

Наконец я перевожу взгляд на женщин. Тетушка мрачно созерцает Консуэлу, которая напустила на себя скучающий вид.

Буду честен. Я очень удивлен тем, что обе они согласились на подобное разрешение конфликта, и пока даже не представляю, как мне выстоять между Сциллой и Харибдой. Пускай майнаво и держат меня за Арбитра, но я не ощущаю себя пригодным для данной роли. Я был музыкантом. А теперь всего-навсего отшельник. У меня абсолютно нет опыта судейства, но деваться мне тем не менее некуда.

— Ну и кто из вас начнет? — спрашиваю я.

— Все равно это бессмысленно, — откликается Консуэла. — С тем же успехом можно разговаривать с птицами или животными. Они слышат звук человеческого голоса, но понять смысл сказанного не в состоянии.

Тетушка моментально ощетинивается, глаза ее вспыхивают еще большей злостью. Она нервно постукивает пальцами по стволу револьвера на коленях.

— Так зачем же ты вообще сидишь здесь с нами? — спрашиваю я Консуэлу, прежде чем Лейле придет в голову снова взяться за оружие.

— Из уважения к собравшимся майнаво.

— Понятно. Почему бы тогда тебе из уважения к ним не высказать свою точку зрения?

Консуэла долго молчит, меряя меня взглядом. Наконец спрашивает:

— Что такого ты нашел в наших краях?

Я улыбаюсь. Никто этого по-настоящему не понимает — за исключением, пожалуй, Морагу, — но все равно отвечаю ей:

— Меня влечет жить здесь. Среди красоты. Подальше от безумствующей толпы.

— Говори правду! — щурится она с подозрением.