— Ну, раз мороза нет, значит, вперед, — скомандовала я, переглянувшись с остальными. Возражений, как это ни странно, не нашлось ни у кого, хотя травница явно дулась на всех и сразу, гневно топая носком сапога, сложив руки на груди и глядя на приличного размера дырку.

Мы ее стойко проигнорировали, гуськом выбираясь наружу. В любом сражении не обойтись без жертв, и если единственной с нашей стороны станет несколько растительных побегов — я только за всеми руками и ногами!

А в открытом поле тем временем, под чистым, чернильным небом с вкраплением сияющих звезд, медленно, но верно таял сверкающий в лунном свете снег…

— Красиво, — не удержавшись, тихо вздохнула выбравшаяся-таки наружу Курьяна.

Мы согласно покивали, выдыхая изо рта пар — не смотря на значительное потепление, воздух все еще был слегка морозным. Вокруг стояла тиши и благодать, на километр вокруг не было не единой живой души…

И только неподалеку, едва переставляя ноги, в нашу сторону ковылял высокий неопрятный сугроб.

Мы сначала даже не поняли, что это. На всякий случай насторожились и приготовились, но чем больше он приближался, тем отчетливее становились видны сосульки в волосах, иней, напрочь облепивший брови, белесый снежный покров на одежде, нереальная бледность кожи, отдающая в синеву, и одеревеневшие от холода конечности.

Ирида меня забери, да как он вообще передвигался в таком состоянии?!

Никак. Правильный ответ — никак, потому что едва расстояние между нами сократилось, как «сугроб», медленно качнувшись, рухнул как подкошенный прямо на растаявший пятак земли!

— Патрик!

Мы в доли секунды оказались около него. Если честно, признать в этой глыбе льда нашего погодника было весьма и весьма проблематично, и если б не Эрика, аккуратно стаявшая всю изморозь с его тела, не отогревая саму кожу, нам бы вряд ли удалось это с первого раза!

— Жить будет, — проведя краткий осмотр, с явным облегчением констатировала Ирисэль. — Гарантирую только простуду или воспаление легких, как минимум. Эй, герой, ты как? Ничего себе не отморозил?

— Н-н-н-нет, вроде, — слегка заикаясь, ответил бледный погодник, больше сейчас похожий на перемороженную рыбу из нашего погреба. — Но я победил!

— Да кто б в тебе сомневался, бестолочь, — фыркнула я, может быть и резко, но зато от всей души, скрывая за сарказмом нереальное, просто нереальное облегчение. Забрав протянутый им осколок льда, повертела его в руке и, хмыкнув, поинтересовалась на публику. — Народ, палец надо?

Вопль возмущения стоял… даже звезды глохли!

— Чего?!

— Спокойно! — примирительно выставила вперед ладони, демонстрируя покрытый коркой прозрачного льда чей-то средний палец. — Это, я так понимаю, трофей? Вихревы останки? Таки кто желает собрать себе ожерелье из конечностей поврежденных врагов?