Совсем рядышком, буквально в двух шагах, перемешивая воображение с реальностью, мой Высший демон методично и размеренно, без малейших усилий, косил ряды шедших на него мертвецов. Его не терзали муки совести, ему все равно, какого вида зомби встал перед ним: женщина, мужчина ли, старик или ребенок. Сам состоящий из мертвой плоти, поддерживаемой одной магией, он лучше других знал, что это всего лишь оболочка. Старая, порядком изгнившая, разваливающаяся, но все-таки опасная. Казалось, демону это доставляло лишь удовольствие. И все же — я знала, что он поддается установленным правилам и действует в определенных рамках лишь в угоду мне одной. Если б он на самом деле хотел, то скромной армии трупов уже давно осталась бы только жалкая горстка пепла.

Я ощущала Альтира неподалеку от себя, понимала, насколько сложнее остальных ему приходиться. Но он справлялся, несмотря ни на что. Со всей присущей ему звериной грацией и ловкостью, повелевая своими животными инстинктами, нежели разумом, он упорно шел к цели, с каждой новой минутой прорубая себе дорогу туда, где кипел основной бой.

Там, где за наши жизни, за нашу честь и репутацию сейчас бился Ворон.

Отбивая каждую новую атаку, со свистом рассекая воздух огненными клинками, снося головы и разрубая части мертвых тел, прущих на меня, я наяву видела, как проходил этот бой, слишком быстрый в реальном времени и невыносимо медленный для меня одной. Ардет здорово сэкономил на собственных силах, создав армию простых мертвецов. И то, чему он научился за долгое время, что мы не виделись, все свои знания и умения, он бросил на то, чтобы победить своего давнего врага и соперника.

Но я знала, практически была уверена в том, что на этот раз ему не устоять. Ран и тогда был готов отдать все и даже больше за меня одну. Теперь же… теперь ему было, за что бороться вдвойне. За себя, за меня, за нас всех.

Я пропустила тот момент, когда не слишком сильное, но ощутимое заклинание ударило мне в плечо, опрокинув на землю. В тот момент я засомневалась на миг, всего на миг! Когда передо мной встал ребенок, точнее, его труп. Мертвая девочка лет десяти на вид, целая и едва тронутая тленом — она казалась почти живой, просто сильно больной и уставшей. Она замерла напротив меня, сжимая в ладошке безвольно повисшего плюшевого медведя, покрытого слоем первой пушистой плесени… И на миг моя решимость дрогнула.

Я понимала, что она уже давно мертва, и что передо мной лишь куски гниющей плоти, которая ничего не чувствует, разваливается и собой не управляет, которую уже изнутри давно сжирают черви. И всё же, я не смогла вовремя напасть, и мгновенно расплатилась за свою не до конца очерствевшую душу.