Долговязый Варка, подставив ветру сгорбленную напряженную спину, сгреб в охапку всех трех девчонок, стараясь укрыть их своей душегрейкой. Девчонки глядели на то, что осталось от цветущего луга. Снег таял на слипшихся волосах, струился по щекам, как медленные тихие слезы. Рядом топтался Илка и бубнил: «С ума все посходили… Давайте домой…» – но сам никуда не уходил.

Появление крайна радости никому не доставило.

– Вот, – сказала Фамка, – все пропало.

Сквозь снег еще пробивались зеленые копья молодой травы, жалкими кучками поднимались кустики гиацинтов. Белые цветочные кисти припали к земле под тяжестью липкого снега.

«Долго держались, – с изумлением отметил про себя господин Лунь, – в других местах уже сугробы по колено».

Но сколько бы они ни держались, сил у них больше не было.

– А чего вы, собственно, хотите? – инквизиторским тоном поинтересовался он. Настроение было паршивое, и есть хотелось ужасно.

– Цветочки жалко, – шмыгнула носом Жданка.

– Это было… почти как дома… – шепнула Ланка.

– Ненавижу смерть, – резко высказался сын травника.

– Смерть всегда побеждает, – пробормотала Фамка, – всегда.

– Дуры, – встрял Илка. – Так убиваться из-за цветочков. Будто мало настоящего горя видели!

– Горя, я полагаю, было уже достаточно, – сурово возразил крайн.

Он вдруг выпрямился, насколько позволяла больная спина, весь подобрался, перестал жмуриться от летящего в лицо снега.

– Сейчас я вас научу строить «круг».

– Чё, хоровод водить будете? – ухмыльнулся Илка.

– Ты тоже будешь, – порадовал его крайн.

– Да чё я-то… У меня волшебные цветочки не растут. Зачем я вам?

– Для сохранения метафизического баланса креативных компонентов, – академическим тоном разъяснил господин Лунь. – Ну что ж, хотим мы одного и того же. Значит, будем об этом просить. Все вместе. И попробуем узнать, так ли уж мы одиноки и бессильны перед лицом торжествующей смерти.