Жданка так и осталась стоять под деревом с протянутыми руками.

– Как же… ведь мы же… кормили, спасали… я ее на груди грела, а она… Позовите ее… ведь вы же можете.

– Она птица, – сурово сказал крайн, – свободная птица.

– Но как же… мы ее любили, а она… даже не оглянулась.

– Нужно уметь отпускать.

– Ты ожидала, что она тебе скажет «спасибо»? – съязвил Илка. – В ножки поклонится, может, еще за постой заплатит. А она взяла и просто смылась. Тварь неблагодарная.

– Ты прав, – согласился господин Лунь. – Благодарности ждать не следует. Ни от кого.

– Потому что люди – хорьки вонючие? – вмешался Варка.

– Дело не в людях, а в нас самих.

– Ты понял? – пихнул Варка Илку. Илка скорчил рожу и отрицательно покачал головой.

– А я, кажется, понимаю, – шепнула Фамка.

Жданка и не пыталась ничего понимать.

– Она же там пропадет. Еду не сможет найти, или замерзнет, или обидит ее кто-нибудь.

– Не горюй, не пропадет, – крайн снова смотрел в небо. – Вон, видишь, журавли летят. Высоко летят – значит, в Загорье. Хочешь, они здесь спустятся? Останутся на ночь, на рассвете, может быть, будут танцевать…

– Не надо. Им и так тяжело. Такая долгая дорога…

Крайн хмыкнул.

– Когда-то я любил провожать журавлей через горы. Там, над Белухой, воздух очень ненадежный. Воздушные ямы, нисходящие потоки, невидимые вихри. И все каждый день меняется. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Я становился впереди клина, ведущим. Они шли в воздушной тени моих крыльев. Над ущельем, над ледниками, над Вратами Вьюги…

Скоро склоны очистятся от снега, перевал откроется. Тогда я и вам покажу дорогу в Загорье. Уйдете через пару недель.

– А вы? – пискнула Ланка.

– А я останусь здесь. В конце концов, здесь мой дом. И я устал от странствий. Очень устал.