– Рах! – снова крикнула императрица из повозки, и, ненавидя все, во что превратилась моя жизнь, я поплелся за ней.

Чичи вскочила и побежала к хозяйке, а я, пока повозка медленно набирала скорость, бросил Мико сначала один мешок, потом второй. Она поймала их и наклонилась вперед, призывая меня прыгать. Из последних сил я вскочил на заднюю перекладину, но смог ухватиться лишь за пустую темноту. Я бы упал обратно, если бы она не подхватила меня, отчего мы оба свалились на мешки и перепуганную Чичи. Собака взвизгнула, а императрица рассмеялась и разразилась тирадой на кисианском. Сквозь влажную, липкую ткань платья я чувствовал тепло ее тела и вспоминал тот вечер в горячей купальне. Того, как она смотрела на меня, а еще больше – как нарочито не смотрела, хватило, чтобы моя кожа начала гореть.

Теперь мы вместе упали, и только когда ее болтовня стихла, она, как и я, поняла, что ни один из нас не двигается. Мое сердце колотилось. Я мог бы поцеловать ее в темноте, сказать, как восхищаюсь ее смелостью, ее гордостью и достоинством, но не мог позволить себе отвлечься от цели. Я отпрянул, и она выбралась из-под меня и села.

Императрица Мико молча потрепала Чичи по голове и села на заднюю перекладину, свесив ноги на дорогу. Отблески лунного света освещали ее темные волосы, и пока она смотрела в ночь, я смотрел на нее, к беспорядку в голове добавлялись все новые мысли, и сон не шел.

* * *

Мейлян показался на следующее утро. Просто пятно, и мы могли бы не заметить его, если бы повозка резко не остановилась и я едва не вывалился на дорогу. Императрица, держась за заднюю часть тента, укрывавшего от дождя, выглянула наружу. Ветер трепал ее платье, подчеркивая фигуру, и я, твердо решив не думать о тепле ее обнаженного тела, лежащего рядом, пробрался на другую сторону, чтобы посмотреть на дорогу впереди.

Вид города наполнил меня трепетом. Мейлян на горизонте означал, что после всех этих дней пути, сначала пешком, а затем на череде повозок, когда я мог только смотреть на дождь и волноваться, я почти добрался до места. За Мейляном ждала Когахейра.

Императрица Мико обменялась парой слов с возницей, а затем, указывая на город, удрученно повернулась ко мне. Я снова оглядел далекое пятно на равнине. С нашей точки обзора казалось, будто река, вдоль которой мы ехали, течет прямо за него, но расстояние, которое еще предстояло преодолеть, не могло так огорчить императрицу. Затем я увидел на юге еще одно пятно, над которым развевались на ветру крошечные знамена.

Приближающаяся армия.

Кисианцы намерены забрать свой город обратно? Это казалось единственно возможным объяснением и на первый взгляд не представляло особого интереса, но вскоре породило десяток страшных мыслей. То, что атака на город помешает императрице Мико добраться до своего министра, было первой и наименее тревожной из них. Затем я в ужасе вспомнил, что Сетт и все мои Клинки все еще в городе, символически изображают его защиту. Будут ли они сражаться? Потребует ли этого от них Гидеон? Ждет ли он этого? Или это вообще армия победителей, расположившаяся лагерем за стенами, и я опоздал?