У меня не было ни лука, ни метательного копья, только пухлые мешки, но если получится свалить одного на подходе, то, возможно, удастся победить оставшихся двоих в бою.

Добравшись до Чичи, я открыл развязанный мешок и высыпал на колени фрукты с красной кожурой. Они были размером с ладонь, примерно одного веса. Чичи лизнула меня в щеку, стараясь успокоиться, а я выбрал два самых больших фрукта и полез обратно в заднюю часть телеги.

Вознице удалось пустить лошадей шагом, но солдаты приближались. Я взвесил в руке один плод. С такого расстояния Гидеон за пару секунд вогнал бы метательные копья солдатам в глотки, но я не обладал его умениями и с бьющимся сердцем облизал губы.

Шагах в десяти кисианцы сбавили ход и начали расходиться веером, чтобы перехватить повозку. Я бросил первый фрукт в ближайшего всадника и, не сомневаясь, что промахнулся, тут же бросил второй. Один ударил солдата в грудь, заставив дернуться, и второй прилетел точно в голову. Фрукты были достаточно твердые, чтобы он пошатнулся и вывалился из седла.

Его товарищ закричал. Повозка резко остановилась. И снова я схватился за рукоять сабли и громко выдохнул, ожидая, когда они придут за мной. Позади меня возница что-то крикнул, и солдаты ответили. Кто-то спрыгнул на дорогу, начали приближаться осторожные шаги. В светлом проеме показался силуэт, и я прыгнул вперед, метясь ногами ему в голову.

Я терпеть не мог жесткие кисианские сандалии, но они врезались в лицо кисианца с приятным треском. Он с полузадушенным вскриком отшатнулся, а я приземлился на дорогу и вырвал саблю из ножен. Первым же ударом я рассек правую руку врага. Он с шипением выронил клинок, и я врезался в него плечом, сбив с ног.

Сзади раздался топот, и я крутанулся, рассекая лицо первого солдата, но тут же получил колющий удар в корпус. Я успел уклониться, и он лишь задел ткань халата, а кисианец упал, его клинок застучал по камням. Не успев даже подумать, стоило ли это делать, я перерезал ему горло, и на дорогу полилась кровь. Второй солдат ударился головой и был либо мертв, либо лишился сознания. Вряд ли это имело значение во внезапно воцарившейся тишине, которую нарушало лишь мое неровное дыхание.

Сзади послышались шаги, и я развернулся с саблей наготове и обнаружил возницу с поднятыми руками. Он дрожал, его взгляд все время возвращался к человеку, истекающему кровью на дороге.

Я опустил саблю.

– Убирайся отсюда, – сказал я. – Нет, погоди, мне нужно забрать собаку.

Я указал на заднюю часть повозки и поднял окровавленные руки в знак того, что не трону его, затем забрался внутрь и освободил Чичи. Я мог бы просто взять лошадь и поскакать прямиком в Когахейру, не думая ни о чем, кроме собственных целей, но императрица сделала все возможное, чтобы спасти меня, и я не мог ее бросить. Во дворце Мейляна находился человек, надевший ее доспехи и сидевший на троне вместо нее, когда пришли враги, человек, непоколебимый в своей верности. Мне оставалось только верить, что он еще там. И что с Гидеоном ничего не случится еще несколько часов.