– Тогда решено, – говорит Скиро. – Мы отправляемся в Лирасу, как только будем готовы. Сколько времени у нас есть до того, как туда должна прибыть Кимора?

– Может быть, еще около трех недель, – предполагает Петрик.

– Тогда нам лучше поторопиться.

* * *

Когда на ночь мы расходимся по комнатам, моя рука горит в руке Келлина. Хотя прикосновение к нему всегда приносит приятное тепло, сейчас дело не только в этом. Выступление перед людьми, мгновенная растрата всего того, что я заработала за жизнь, – все это заставляет меня гореть изнутри.

Мне слишком жарко, я нервничаю, но в то же время знаю, что поступаю правильно.

Вместо того чтобы поцеловать меня у двери, как он обычно делает, Келлин заходит со мной внутрь. Он вынимает свою руку из моей, чтобы положить обе руки мне на плечи.

– Ты уверена в этом?

– Я не уверена ни в чем, что касается этой войны.

– Но, Зива, заработок твоей жизни! Все, ради чего ты так усердно трудилась. Эти королевские детки этого не заслуживают.

– Я отдаю деньги не им. Я отдаю их кучке наемников.

– От их имени.

– От имени Чадры. И я делаю это не одна. Маросса и Скиро тоже участвуют. Все, что они берут с полученных налогов. Все, что могут дать знатные люди.

Он не двигается.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже не нравится, но я не вижу другого выхода.

– Может быть, мы сможем побудить наемников вступить в битву с помощью иного стимула. Это и их дом тоже. Если Кимора возьмет верх, они тоже пострадают.

Я скрещиваю руки на груди.

– Поставь себя на их место. Ты бы взялся за такую работу бесплатно?