Я выбираю более легкий путь, притягивая его обратно к своему рту.
А потом я перекатываюсь так, что снова оказываюсь на нем сверху. Оседлав Келлина, я приближаюсь к тому месту, где его рубашка заправлена в брюки, и освобождаю ткань. Он помогает мне снять ее с себя.
Я жадно смотрю на его грудь, позволяю своим пальцам проследить узор, который рисуют мои глаза. Келлин такой привлекательный. Такой
И я вспоминаю свое давнее желание.
Прикасаться к нему.
Но мое воображение никогда даже близко не могло сравниться с реальностью.
Келлин притягивает мой рот к своему для новых обжигающих поцелуев, и я пытаюсь освободиться от оков своей ночной рубашки. В то время, как мне хотелось прикоснуться к нему, я даже не понимала, насколько сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.
Руки Келлина тянутся к моим бедрам, и, обнаружив, что те обнажены, он вдруг застывает на месте.
Моя ночная рубашка задралась до талии, но из-за его внезапной реакции я прекращаю раздеваться.
Он садится, прижимая меня к себе, сжимая руками мои бедра.
– Зива, что ты…
Я целую его. Ничего не могу с этим поделать.
– Я хочу тебя, – говорю я ему.
Он стонет. Его руки обхватывают меня, лишая возможности сделать что-то большее, чем ответить на еще один поцелуй.
А потом он останавливается. Прижимается своим лбом к моему. Разжимает руки, но не отстраняется.
– Я тоже тебя хочу, – говорит он.
Я расслабляюсь – беспокоилась, что сделала нечто ужасно глупое и теперь запрусь в этой комнате навсегда.
– Но… – начинает он.
Я перестаю дышать. Хотя мне и до этого было жарко, сейчас жар стал невыносимым.