Мне действительно больно.

– Как он нанес столько урона одним ударом?

– Ты уязвимее, чем мой вид, но далеко не слаба.

Сейчас я вовсе не чувствую себя сильной. Сосредотачиваюсь на дыхании и терпеливо жду, когда Вэнделин сможет как-то облегчить эту боль.

Зандер замедляет ход и немного перемещает меня в другое положение. Раздается громкий щелчок и хлопок, а затем скрежет камня. Я чувствую, как мы входим в другой дверной проем.

– Не говори о том, что сказал тебе Тайри. Никому. Сначала я должен все обдумать.

Я киваю в знак согласия, пока мы поднимаемся по лестнице – извилистой и крутой, как мне кажется. Я все жду, когда темп Зандера замедлится, а дыхание участится, но признаков усталости нет. А мы все поднимаемся… выше и выше.

Зандер возится с еще одним рычагом. Механические детали с грохотом встают на место, и мы входим в спальню.

В мою спальню.

23

23

– Ну вот, будто ничего и не случилось. С этой раной управиться было гораздо проще, чем с предыдущей.

Вэнделин держит передо мной зеркало.

Я морщу нос и шевелю им. Кроме окоченения, которое, как она обещала, исчезнет к завтрашнему дню, и запекшейся крови на губах и подбородке, ничего не говорит о том, что всего несколько часов назад мой милый братец разбил мне лицо.

– Спасибо. – Я искренне улыбаюсь жрице.

Она улыбается в ответ, хотя ее лицо кажется изможденным после исцеления – веки опущены, белки глаз покраснели.

– Вы бы в любом случае исцелились в течение недели или около того, но я всегда рада ускорить этот процесс.

Мне было одиннадцать, когда я сломала лодыжку, играя в футбол. На заживление ушло четыре недели. Как бы мне ни хотелось соглашаться с Софи, эльфийское тело, в котором я живу, на самом деле превосходит человеческое, оставленное мною позади.