– Полностью? – повторяю я его вчерашний вопрос о Вэнделин.

– Да.

– Как ты можешь быть так уверен?

Кончик моего пальца скользит по его грудной клетке, и он снова глубоко вдыхает.

– Потому что именно я сделал его таким, какой он есть.

Моя рука замирает.

– Он сказал мне, что на него в переулке напал бессмертный.

– Так и было. В ту ночь он развлекался в «Козьем холме» и позволил кому-то кормиться собой. Мы можем брать лишь немного крови, прежде чем это становится опасным. Но тот, кто пил из него, взял больше. Намного больше. К тому времени, когда я их нашел, Элисэф был почти что мертв. Я знал, что он не выживет. Поэтому применил к нему свой яд.

– Но ты обвинил нападавшего в том, что он обратил Элисэфа. Его за это казнили.

Зандер говорил мне, что обращение смертных карается смертью, независимо от причины.

– Да.

Мгновение он изучает мое лицо, словно ожидая реакции на признание вины. Я делаю второй проход по его выступающим ключицам.

– Уверена, у тебя была веская причина.

Зандер ухмыляется.

– Кроме желания не умирать?

– Ты был принцем, а на Элисэфа напали. Ни один из вас не умер бы.

– Возможно, нет. Но мой отец счел бы нужным сделать из меня пример. Как бы то ни было, мне пришлось бороться, чтобы он не казнил Элисэфа. – Зандер переводит взгляд с моего лица обратно на потолок. – Люди – это буквально кровь Илора. Они нужны нам, чтобы выжить, и страх, что проклятие крови заберет их всех, укоренился глубоко, вплоть до дней Айлиля и Илы. Превращение человека по любой причине запрещено короной. Итак, Элисэф и я солгали, и напавший на него получил заслуженное наказание.