Мы доходим до конца трущоб. В моей руке один из двух бархатных мешочков со скудными остатками золота, которое мы высыпали на ладони людей, изгнанных жестокой системой Илора. Кажется, этого недостаточно.

Я останавливаюсь на мгновение, чтобы посмотреть на воду. Ветхие скифы тихонько скрипят и в такт волнам глухо стучат о покосившиеся доки. Приближающийся закат окрашивает бухту в оттенки кораллового, каштанового и золотого, цвета сливаются с вечерним небом. Несмотря на их убогое положение, я завидую этим людям: они могут наблюдать такие прекрасные виды.

Пока мы стоим здесь, тихо созерцая приятную картину, с оживленных городских улиц доносятся смех и веселые возгласы, каждый день заполняющие рынок. Толпы людей идут туда, дабы ознакомиться с товарами и насладиться яркой атмосферой. Коррин говорила, что их будет еще больше в преддверии турнира.

Мое внимание привлекает топот копыт, доносящийся снизу по улице. Еще больше солдат верхом на лошадях. Цирилея кишит королевскими воинами. Но одеты они вовсе не в отполированные одинаковые доспехи гвардии, а во все подряд. Здесь смешались люди, присланные разными лордами для службы королю. Или Аттикусу, как сказал Зандер на днях. Брат короля во главе этой группы, на нем золотой нагрудник. Один из мужчин что-то говорит, и Аттикус заливается смехом.

– Он хорошо с ними ладит, – отмечаю я, даже когда мое тело напрягается от странной смеси замешательства, опасения и вины. Что бы ни случилось между нами, я в этом не участвовала.

– Он сильный лидер. Я опасаюсь, что многие из них последовали бы за ним в глубины Великого Разлома. Они его очень уважают. Аттикус не готов жертвовать их жизнями понапрасну.

И все же он спал с твоей будущей женой. Несмотря на все, что сделала принцесса Ромерия, это должно уязвлять гордость Зандера.

– Он пришел ко мне вчера, в библиотеку.

– Я слышал, – тихо вздыхает Зандер.

– Он не согласен с твоей задумкой.

– Да, он много раз говорил мне об этом.

Но, кажется, Зандера не беспокоит, что его брат постоянно с ним не согласен, в то время как я снова чувствую укол тревоги. Хотя, возможно, разногласия между братьями и сестрами – вполне обычное дело. У меня в этом никакого опыта. А может, это и значит – быть королем.

Неодобрение это или нет, самые близкие люди всегда согласятся с вами и сыграют свои роли.

Аттикус замечает нас и, быстро попрощавшись, отделяется от своей группы и направляет свою лошадь к нам.

– Ваше Высочество, – сердечно произносит он, склонив ко мне голову. Его черный жеребец похож на жеребца Зандера, и братья в одинаковой манере сидят на них.