Глаза Аттикуса блуждают по моему лицу, на секунду замирая на губах, а затем возвращаются к глазам.
– Почему мне кажется, что ты меня в чем-то обвиняешь?
– Потому что ты параноик?
– А у меня есть
–
– В какую игру мы сейчас играем? – Аттикус с любопытством хмурится. – Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Я колеблюсь. Может, Зандер был не прав? Может, у принцессы Ромерии и его брата не было романа на пути из Разлома в Цирилею? Я подняла эту тему в библиотеке и подумала, будто вижу правду в его глазах, но неужели мне это только показалось? Может быть, Аттикус ни в чем не виноват, а я уже зарядила ружье и поставила его к стенке для расстрела.
Я храню слишком много секретов.
Во мне вспыхивает безрассудная храбрость. Я не могу ничего с собой поделать. Встретив его испытующий взгляд, я говорю:
– Сомневаюсь, что для тебя эта игра такая же веселая, как шашки.
Моя насмешка производит желаемый эффект. На лице Аттикуса возникает выражение полного понимания и шока. Пользуясь моментом, я выскальзываю из-под зонта и ухожу, оставив его одного.
К тому времени, как я добираюсь до серебристо-золотой палатки, дождь уже успел промочить всю мою одежду. Стражи безмолвно отдергивают полог палатки, позволяя мне войти.
Зандер стоит точно статуя, пока слуга застегивает пряжку на его боку. Я предполагала, что он будет одет в полный комплект доспехов, но он выглядит как воин: слои черной кожи с заклепками под несколькими гладкими пластинами брони – на плечах и предплечьях, на груди и на коленях.
Он выглядит опасным.
– Ты не голодна? – спрашивает он.