Смотреть в стену, лицо – гипсовая маска. Все силы напрячь. Пусть рисуется, главное, не доставить удовольствие ответом. Только этот рычаг у Майка теперь и остался.

– Майк, ты слушаешь? – Лерой подождал ответа. – Слушаешь, что же это я. – Он прошагал по кабинету. – Тайный ключ к счастью раскрыть? Все понятно и очевидно: улови правила системы и приспособься.

Лерой поставил стакан на сервант и сел. Брюки поднатянулись на коленях.

– Ты вот не хочешь или не можешь, ответь-ка?

Повезло, что кулаки за спиной и можно их сжать. Лерой театрально процокал языком.

– Уяснил бы уже, с сильными мира сего нельзя по-хамски. Свой арест по «Делу Генеральных» помнишь? Пошел бы на сделку, но нет. Гордый. Лучше всех нас, да?

Фурнье вздохнул. У Майка аж заклокотало. Ох как чесались кулаки. Физиономию ему в кровавый фарш бы измолоть, колотить, пока крысиные глазки не лопнут, и нос в лепешку…

– А если не играешь по правилам, пойми, выйдешь в тираж. Как можно построить…

Терпение лопнуло. Майк поймал его взгляд.

– Лерой, за двадцать лет со смерти отца я основал четыре компании. Все отняло государство. Мы с Понзи плюнули и полетели, вдумайся, на Луну! Первое оборудование я своими руками перебирал! Что в итоге? От твоей хваленой системы к нам бежали толпы народу, не побоялись смерти. – Лерой на этих словах угрюмо отклонился назад. – А ты? Занял у папаши, открыл бог весть что, прогорел. Еще занял, еще прогорел. На третий раз прилетел в Аристилл.

Задело за живое. На лице обида – нет, гнев. А под ним? Боль.

Майку раньше и в голову не приходило, что Лерой не отрицает свою никчемность и поэтому, осенило, он такая скотина по жизни. Не царем-богом себя мнит. Знает, что ничтожество.

Больная тема, подумал Майк с улыбкой.

– Ты в двух вещах мастер: как не оправдать надежд и как зад сильным лиза…

Лерой рывком запустил в Майка стаканом. Увернуться не вышло, ударило самой кромкой в ухо.

– Закрой рот! Чушь несешь! – Он вскочил, стул отлетел. – Что ты тут выделываешься, Мартин? Сам-то что? Как маленький, пешкой якобы съел короля и победил? Мухлеж, не по правилам. Опозорился, и только.

Майк посмотрел ему в лицо; по шее змеилась кровь из уха.

– Говори, Лерой, говори, правды не затрешь. Мы оба в курсе, что ты никчемное отрепье.

Вогнать нож. Крутануть в ране. Майку до конца жизни гнить в тайной тюрьме – если он без суда и следствия не схлопочет пулю в затылок. Пусть Фурнье напоследок послушает правду.

Тот перевел дыхание и прикрылся маской невозмутимости.