В точке падения осталась воронка глубиной почти в сто километров, со дна которого поднималась жидкость. Стены воронки трескались и ломались, сочась ручейками магмы, породу все сильнее разрывало, и вот на месте ручейков уже хлестали потоки.

Порода сдавалась окончательно и, крошась, сыпалась в поток. Из недр вырастал желтый раскаленный океан. Ширясь и ширясь, он поглощал развороченную породу, заполнял кратер, а когда заполнил, стал выплескиваться через кромку и надуваться в середине огромным пузырем-куполом, жидкой горой километров в десять.

Со временем пузырь не выдержал, и магма свободно хлынула по лунному диску.

Она растекалась не один день, неумолимо отдавая жар черному небу. Поначалу текучая, как вода, магма загустела до состояния сиропа, сироп – до патоки, а патока закаменела в бескрайнее море безликого базальта.

Год за годом на него оседало взметенное астероидом крошево, но за десятилетия, за века и этот неспешный градопад иссяк.

На месте лунных равнин, расщелин и холмов теперь чернело пятно, которое иезуитский монах Джованни Риччоли впоследствии примет за океан и наречет Mare Imbrium – Морем Дождей.

Но до появления кратера Аристилл было еще долго.

Он возникнет намного позже.

Сотни миллионов лет Море Дождей созерцало Землю. Оно видело зарождение жизни, оно застало не одну тысячу циклов оледенения и потепления. При нем планета холодела и нагревалась круг за кругом, будто ведомая мерным барабанным боем.

Сменялись эры, а застывшее лавовое Mare Imbrium все тем же молчаливым наблюдателем следило, как Землю бомбардирует метеоритами, как ветер с водой истирают с ее новообретенного лика кратеры. Лик безжизненной Луны некому было привести в порядок. Перемен он ждал годами, мучительными тысячелетиями, и каждая надолго оставляла после себя шрам.

Пролетели еще сотни миллионов лет. Папоротниковые леса подчинили себе почти весь земной шар. То и дело возникали новые виды бактерий. Эволюционировали животные. По будущей Северной Америке и Африке ходили стотонные исполины брахиозавры – жизнь, так сказать, достигла высоты!

А среди звезд над Морем Дождей зажегся еще один крошечный светоч.

Новый астероид был в разы меньше собрата, сокрушившего Луну двумя миллиардами лет ранее, – и все же не маленький. Почти полтора километра в поперечнике, металлическое тело приближалось к реголиту на скорости семнадцать километров в секунду. Размеры увеличивались, скорость росла – потенциальной энергии хватит оставить заметный след.

Столкновение.

Удар пришелся почти на восточную кромку Моря. За долю секунды астероид рассек мерзлую лаву, раскрошил, высек искру, которой та не видела миллиарды лет. В этот раз тоже взрыло воронку, хотя и не такую обширную. Тоже пронеслась ударная волна. Тоже разлетелись обломки – но теперь не дальше орбиты – и почти все упали обратно на поверхность.