Рвусь, штурмую, атакую, мимоходом замечая, что проход с третьего снизу на четвертый этаж бросил такое вредное занятие, как существовать. Часть потолка и стен обвалилась, создав отменный завал. Хорошо! Путь отступления есть.

Проверка третьего этажа. Четыре человека. Лежат и орут, прижав руки к ушам. Нетолстые и нестарые, на Отчима не похожи. Конденсируюсь, пока не расползся, добиваю, чтобы не мучились. Потом расползаюсь уже окончательно, без плана собираться в уязвимого человека. Почему? А потому что народу на четвертом и следующем, пятом-нулевом этажах, куда больше.

Попер я туда по-умному, изображая из себя не много, ни мало, а что-то вроде дыма. Мол, взорвалось у вас в подвале нечто, загорелось, вот белый дым деловито и поднимается. Все больше его и больше, течёт куда-то, собака, а принюхиваться и мозгом думать вы не будете, у вас ушам больно и в голове все кружится. Кирпич виноват, но об этом мы никому не скажем. Хорошая легенда? Отличная! Сам горжусь своим умом и сообразительностью! Ну, тем, что остались после наркоты, путешествия, думаю, что в пару дней, русской водки, китайской водки, приступа бешенства, болевого шока, сильнейшего стресса, раздраконенной души, шока, ну и прочих хороших чувств от того, что невинному студенту пришлось удвоить свой счет трупов на ровном месте.

Людям было не до дыма. Часть оглушена и орёт, часть, кому не хлопнула по ушам, встревоженно прислушивается к крикам, сжимая пушки наготове. Ну и еще часть, те, кого я таки накрыл, орёт уже не только из-за боли в голове, но и от страха, причем еще и стреляя в разные стороны. А еще их, людей, много, человек 40. Ничего себе тайный перевалочный пункт…

Быть сразу на двух этажах было несложно, а вот внимание шевелящиеся люди раздёргивали здорово. Приходилось постоянно метаться между ними в готовности отдёрнуться и частично удрать, если у кого-то найдутся травмирующие меня способности. Одной из неогенов оказалась толстая тетка, заседавшая на унитазе, с внешностью, буквально умоляющей поставить её за прилавок продовольственного магазина. Она, взвизгивая и попукивая, махала во мне толстыми руками, отправляя почти невидимые серпы энергии один за другим в разные стороны. Серпы исправно молотили пол, потолок и кафель с нехилой силой, мне не причиняли ни малейших неудобств, но подали идею, что вот эта мадам, вполне деловито отшвырнувшая ногой мешающую ей юбку, лежащую на полу по причине сранья, вполне может быть той самой Клавдией, которая могла мне отрезать ноги.

Сделаем ей погуще, хоть и противно. А вот от очень визгливо и злобно матерящейся китаянки, смуглой чуть ли не до черноты, я лучше отсовокуплюсь, так как она, бегая как курица с отрубленной головой, начинает покрываться светящимися голубыми пятнами, расползающимися прямо на коже, и эта странная способность меня обжигает. Слегка. Кажется, моя уязвимость в туманной форме имеет прямое отношение к уничтожаемым объёмам… что-то такое товарищ Молоко мне рассказывала. Чем больший объём подвергся воздействию или был уничтожен, тем больший мне вред. А китаянка, рванувшая вверх по лестнице и нанесшая мне под конец суровую психическую травму демонстрацией здоровенного черного куста между ног, как бы никаких Изотовых из России с любовью не похищала.