Ночью не снилось снов, не являлась и Варвара. Погоду вечером по телевизору обещали солнечную, безветренную. Так почему настолько сильно раскалывается голова?

В кладовке тускло горела единственная лампочка. Щурясь, я огляделась. На матраце моя тушка покоилась в одиночестве.

Странно. Обычно Пак остается до последнего.

Вздохнув, я соскользнула с новой постели, небрежно застеленной старой курткой, и заковыляла к выходу. Я уже почти дотронулась до ручки, когда дверь, ведущая в квартиру Пака, громко хлопнула.

– О, ты проснулась, – защебетал лис. – Кошмары не навещали, пока меня не было?

– Нет. Куда ты пропал?

– Костюм гладил. Я танцую же, в мятом неприлично как-то.

Пак был одним из согласившихся танцевать на празднике. Точнее, он просто проявил инициативу. За две недели до Масленицы школьников созвали в актовый зал – они забили его до основания, некоторым пришлось даже залезть на подоконник. На сцену взошла неугомонная учительница обществознания, она же замдиректора, и громко зачитала сведения о проводе зимы; стандартная информация – когда произойдет, где, во сколько, какие мероприятия организованы. А затем сообщила, что «нашей школе поручено подготовить пару номеров». Пак, король-солнце танцевального кружка, тут же предложил поставить народные танцы наравне с ребятами из спортцентра («утрем им нос!»), и его идею поддержали. В итоге, теперь и он сам, и те, кто посещали с ним кружок, обременились обязанностью выплясывать на самодельном деревянном постаменте в традиционных нарядах. Весьма прохладных для этой поры, надо заметить.

Опершись о стену, я повернулась к нему лицом.

Он скакал по кладовке в попытках натянуть красный сапог. Причем выглядел при этом крайне странно, и я не сразу определила, что это из-за одежды и прически – волосы он зачесал назад, заправив за уши; на рукавах простой рубахи вились вышитые узоры.

– Сейчас-то ты зачем вырядился?

– Ты, Хель, как Германия, нападаешь без предупреждения. То все в порядке, то вдруг какие-то претензии. Что тебе не по душе?

– До начала еще часа три, а ты уже в… этих шмотках.

– Во-первых, дорогая, у нас репетиция. Во-вторых, полтора, а не три.

Я опешила:

– Как полтора?

Пак улыбнулся едва ли не ликующе:

– Ты спала двенадцать часов. Сейчас уже одиннадцать. Если не хочешь опоздать на встречу с благородным рыцарем Изенгрином, тебе стоит поторопиться. Я как раз собирался тебя будить. Виски, поди, крутит?

– А ты знаешь, по какой причине их может крутить?

– Конечно, – пожал плечами он, поправляя забавную приплюснутую шапочку. – У меня чайник сломался, а пить что-то надо было, пока мы с тобой фильм смотрели, поэтому я принес коньяк…