На мгновение мне показалось, что волк ищет что-то внутри меня, но наваждение быстро спало; его прервал Солейль, с ноги распахнувший дверь спортзала и вошедший в него с мокрой тряпкой – видимо, Изенгрин отправил его принести ее:

– Да что с ней станется! Устала она! Тебе сколько лет? Продолжай, шевели булками!

Я бы посмотрела, гадкий ублюдок, как бы ты выдерживал атаки полувоображаемой ведьмы и ее попытки отобрать тело, а тебя заточить в царстве мертвых!

Я уже открыла рот, чтобы высказать ему все, что думаю о его мнении и о нем самом, когда мне в лицо вмазалась тряпка. Та самая, которую держал Солейль. Мокрая ткань больно хлестнула по коже, за шиворот затекла вода.

– Солейль, – с угрозой протянул Изенгрин.

Однако в его услугах не было надобности. Скрутив тряпку в жгут, я прошипела:

– Ты с каждым разом наглее и наглее, королевишна. Корона темечко уже натирает, сбить бы ее…

– Кишка тонка.

От его сложенных бантиком губ и липкого, как расплавленная карамель, тона меня перекосило, и, поддавшись порыву души, я со всей силы метнула в него мяч. Но цели он не достиг: Солейль присел, и он пролетел над его головой, жалобно-разочарованно свистнув; я выругалась.

Солейль бы едко прокомментировал мой провал, но этот простой, очевидный план накрылся на корню с резким выдохом, похожим на кашель курильщика, и диким хохотом в дверях.

Глаза блондина округлились, Изенгрин вопросительно вскинул бровь, я выпрямилась по струнке, и мы дружно обернулись ко входу.

Там, уткнувшись лбом в косяк, стоял мужчина лет шестидесяти с уже прожженными сединой короткими волосами. Одет он был своеобразно – рваные джинсы, красные кроссовки, белая футболка с логотипом «Ягуара», ядовито-желтая куртка. Хохотал он так, что тряслись стены. Молодой человек подле него смеялся не менее громогласно. Рядом с ним издевательски подскакивал мяч, а он держался за лоб.

Сердце упало в пятки.

– П-простите, пожалуйста! – жалобно проблеяла я.

– Хватит ржать, – простонал мужчина, пихнув юношу, – какое впечатление ты производишь!

– А сами-то, – выдавил парень, но смеяться перестал.

– Какого дьявола вы тут? – холодно произнес Изенгрин, выходя вперед. Солейль за шиворот оттащил меня назад, прошептав: «Не возникай». Я покорно встала с ним рядом; нетрудно догадаться, что с этими незнакомцами отношения у волка напряженные – его глаза сверкали сталью.

– Нас пригласила Марина, – пояснил мужчина. – У стадиона небольшие задержки с реставрацией зала. Должны были закончить через неделю, как раз к соревнованиям, но не укладываются в сроки, а в нашей школе все застопорилось и не продвигается с месяц как. Вот и пришли осмотреться, так сказать, продумать расстановку сил…