– Почему я этого не помню?

– Потому что ты его выпила.

Секунда молчания.

– Что, весь?

– Нет, разумеется. Тебя вынесло с первой стопки. Надо было выудить из бара шампанское, наверное…

К коньяку я и близко не приближалась. Как, впрочем, и к большинству иных видов спиртного. Порой наливала бокал вина по праздникам вроде Нового года, но не больше. И тут еще надо поразмыслить, что заставило меня вылакать целую стопку горючего – настолько хотела забыться или повестись на провокацию?

– Я что-то творила, пока не отрубилась?

Пак ответил четко и серьезно:

– Разврат.

– Что?

Фыркнув, он повернулся на сто восемьдесят градусов и задрал рубашку. Его спина оказалась… Разрисована йодом. Деревья, крестики-нолики, цветочки, солнышки – все, что только можно придумать, коричневыми темными линиями.

– Разврат! – возмущенно воскликнул он. – Я специально стирать не стал! Ты, извращенка, начала молоть какую-то фигню и разворотила всю кладовку в поисках «краски». Что характерно, нашла, но не совсем краски, а йод, который не пойми как тут обнаружился. Видимо, из старой аптечки. А потом потребовала, чтобы я стал твоим полотном. Ну не наглость ли! Теперь я весь в цветочках и чертиках! Кошмар!

Я расхохоталась. Пак одернул рубашку и засунул, наконец, ногу в сапог:

– Ладно, шутки шутками, а ничего, кроме шампанского, я тебе отныне не предлагаю. И вообще, я побежал. И тебе советую, Изенгрин не любит ждать. Чао-чао! Не забудь выпить аспирин или что-нибудь в этом роде, а то на гулянке откинешься.

И, послав воздушный поцелуй, он вышел из кладовки.

* * *

Ни мать, ни отец не соизволили поинтересоваться, куда я направляюсь в любимых джинсах, вынимающихся с верхней полки шкафа исключительно по великим событиям, и цветастом шарфике с птичками – Пак одолжил, точнее, всучил мне его, заверив, что нужно надеть хотя бы что-то яркое. Он хотел, чтобы я в кои-то веки почувствовала себя частью чего-то большого и светлого.

Успела я точь-в-точь; когда за мной щелкнула дверь в подъезд, часы показывали без пятнадцати двенадцать – времени хватало как раз для того, чтобы добраться до озера и застать торжественное открытие ярмарки. К тому же я не заставила ждать Изенгрина, уже расположившегося на лавочке у крыльца.

– Доброе утро, – сказала я. – Надеюсь, ты недолго тут мерз.

– Нет. Только что подошел. Ты достаточно тепло одета?