– Боли нет?

– Н-нет, – пробормотала я.

Он облегченно выдохнул:

– Значит, получилось! Присаживайся, тебе нельзя сейчас напрягаться. Олениха, будь добра, налей ей супа, – повернулся он к Оле. Так она не просто божество, а тоже из Изначальных, что ли?! – Он восполнит твои силы.

Господи Боже, что тут вообще творится?..

– У меня был бред?

– Да. Ты пролежала два дня в беспамятстве, – пояснил Гери, сочувственно осклабившись. – Не ожидал от тебя такой стойкости. Я бы не выдержал.

Изенгрин бережно отодвинул стул и помог мне сесть. Аккурат напротив Солейля, пододвинувшего мне тарелку с хлебом.

Я от души чертыхнулась.

– Что такое? – заволновался Изенгрин.

– Родители, – прошипела сквозь зубы я. – Наверняка по всему городу рыщут.

– Нет, – провела по моим волосам Оля. – Мы обо всем позаботились. К счастью, создать иллюзию – дело нехитрое. Я притворилась, что увожу тебя в больницу. Никто ничего не заподозрил, и сейчас раз в сутки в разуме твоих родителей и брата вырабатываются ложные воспоминания о том, как они посещали тебя в палате.

Я хмыкнула:

– Божественные способности весьма полезны в быту. Но у меня по-прежнему есть вопросы.

– Как всегда, – хмыкнул Солейль, играя зажигалкой. Струйка пламени лизала его пальцы, но он даже не морщился. – Своим умом ни до чего не доходишь.

– Достал уже со своими глупыми придирками!

– Неженка.

Я открыла рот, но Оля прервала, рассмеявшись:

– Теперь понимаю, о чем ты говорил, Волк! Они действительно друг к другу неравнодушны.

– Хватит говорить так, будто меня тут нет! – хором воскликнули мы с Солейлем, и все присутствующие расплылись в многозначительных улыбках.