— Кому?

— Сто Семьдесят Второй, чтоб у него жало отсохло! Ты должен его помнить.

— А, этот… Чёрт, точно! Ублюдок же всё папаше донесёт. Пожалуй, нужно прибить засранца.

— Никого прибивать мы не будем! Нам нужно сидеть тихо как мыши, — подняв голову, Диана посмотрела брату в глаза. В бледном свете лампы они казались чернее смолы, но всё такие же родные и тёплые, полные любви и нежности. — Артур, я так счастлива, что ты вернулся! Мне так тебя не хватало.

Он заботливо заправил выбившуюся прядь ей за ухо:

— И мне тебя, Крольчонок. Ещё бы с этой мразью разобраться… — его глаза холодно сверкнули, на губах проскользнула злая усмешка. — Ничего, время есть…

— Не смей, Артур, не трогай его! — она впилась ногтями ему в плечи. — Ради меня… ради нас! Сейчас мы должны просчитывать каждый наш шаг, иначе оба сгинем, так и не добравшись до Исайлума. Или ты смерти своей ищешь? А обо мне ты подумал?

Артур молчал, и его молчание нешуточно настораживало. Нет, смерть Брутуса ничего, кроме беды, не принесёт.

— Послушай, ты же знаешь, мне плевать на боль, а то, что он сделал… Проклятье! Можешь назвать меня сумасшедшей, но я ни о чём не жалею, и не жалела ни секунды!

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, Ди! Что значит, не жалеешь? Он унизил тебя, надругался… Он отнял у меня честь! Да лучше бы я жопу свою подставил!

— Дурак ты! Никто у тебя честь не отнимал, — Диана приподнялась, чтобы чмокнуть гордого брата в щёку, но вместо щеки коснулась его губ. Не случайно, но и не намеренно, это вышло само собой, и стоило почувствовать вкус его губ, ощутить его сбившееся от неожиданности дыхание, и то самое, глубинное, вырвалось наружу. Осторожное прикосновение превратилось в поцелуй, безответный, но не менее восхитительный.

Брат оторопело замер, и лишь тяжёлое дыхание выдавало в нём борьбу, которой Диана уже давно проиграла. Но его оторопь вскоре прошла, и Артур, слегка отпрянув, укоризненно покачал головой:

— Ди, это неправильно, так не должно быть.

— Почему? Кто сказал, что это неправильно?

— Ты же моя сестра… Так не принято.

— Не принято у кого? У людей? — она притянула его к себе за шею. — Так мы и не люди, Артур, нас их законы не касаются. Будь честен с собой, брат, нас же влечёт друг к другу. Наша любовь всегда была чем-то особенным, и эта тварь учуяла её, захотела отнять, растоптать своим натёртым до блеска сапогом. Но — будь он проклят! — я даже благодарна ему за эту попытку.

Диана потянулась к его губам, но он вновь остановил её.

— Не нужно…

Она не выдержала его укоризненного взгляда и стыдливо потупилась: