— Ага, уже бегу… Говнюк! — шкет явно ничего тарабанить не собирался.

Альтера издевательски хмыкнула, смотря, как неразборчиво ворчащий соратник со второй попытки подобрал флягу и, пошатываясь, поплёлся на поиски новой порции пойла.

— Вот прям с языка снял, — пробурчал Двести Пятьдесят Третий. — Мы здесь хрен знает сколько уже торчим. Задолбало!

— А ты хотел каждый день терсентумы жечь?

— Ты же сама говорила, что не собираешься тратить время впустую.

— Говорила, но антидота у нас почти не осталось, а без синего дыма желторотики всю степь заблюют. Так хоть на ногах худо-бедно держатся. Не-е, сражаться в таком состоянии им нельзя, нужно подождать.

— Но мы-то могли бы хоть чем-нибудь заняться.

— Потерпи немного, брат, есть одна мыслишка, — Альтера заговорчески подмигнула. — Эй, Шестьдесят Седьмой, может хватит синячить?

Громко икнув в ответ, тот развалился в траве:

— Послали меня… в глубокую месмеритову нору. Сказали, дыма мало, обойдёшься. Слышь, подруга, может ты подсобишь, а?

— С чего бы вдруг?

— Сучка ты, Пятьдесят Девятая!

— Ты чё мелишь, баран! — не поднимаясь, Двести Пятьдесят Третий пнул друга по пятой точке.

— А хрен с тобой, — сдалась Альтера, устав за эти дни слушать нытьё Шестьдесят Седьмого. Пусть уж лучше пьяным пузыри пускает. — Эй, Глим, дым есть?

Девчонка, болтавшая о чём-то с Цыплёнком неподалёку, повернула голову:

— Ну есть, а что?

— Поделись с нуждающимися, а я тебе потом пыльцу отсыплю.

Помявшись недолго, та подошла к Шестьдесят Седьмому и протянула ему флягу. На запястье девчонки радужно сверкнуло, смутно напомнив о чём-то давно позабытом. Альтера невольно присмотрелась, привлечённая блеском:

— Скажи-ка, подруга, что это там у тебя на руке?

— Это? — Глим задрала рукав, выставив на обозрение браслет со стеклянными бусинами. — Так, ерунда, на память оставила.