«Это моё! Забери его, сейчас же!»

Альтера едва не подскочила от неожиданности. Давно же Твин не давала о себе знать. Настолько давно, что казалось, будто она навсегда исчезла.

«Какого хрена, подруга! Как ты это делаешь?»

«Он мой! Слай подарил его мне! Отбери его, Альтера, верни браслет!» — Твин продолжала истерить, и от её крика голова пошла кругом.

«Да сейчас, заткнись уже!»

Внутри разлился привычный жар. Глим застыла в вязкой тишине, застыли и горланящие у костра скорпионы, и падающие из фляги Шестьдесят Седьмого остатки синего дыма, зависнув в воздухе круглыми каплями. Струна натянулась до угрожающего звона и покорно замерла, подчинившись воле Альтеры. Неторопливо приблизившись к девчонке, она аккуратно сняла с неё браслет и нацепила себе на руку. А ведь верно, знакомая вещица, тот самый «Ловец радуги», подаренный Семидесятым ещё в Опертаме и потерявшийся в Пустошах. Интересно, как он попал к Глим?

«Ну вот, теперь ты довольна?»

Ответа не последовало. Снова пустота, будто и не было никакого голоса. Неплохо бы выяснить, как Твин удаётся скрывать своё присутствие.

Застывший мир снова ожил, загалдел в разнобой десятками голосов, захрустел каменной крошкой и жёсткими стеблями травы, затрещал хворостом в кострах. Альтера рассматривала чудом вернувшуюся к своей хозяйке безделушку, вспоминая тот самый день. Слай с хитрой улыбочкой поманил Твин за собой в укромное место и, выудив что-то из кармана, потребовал «самый сладкий поцелуй», а после, всё так же улыбаясь, одел на её руку браслет. Как же Твин радовалась подарку…

— Какого смерга! А ну-ка верни назад! — Глим схватила Альтеру за локоть и грубо рванула на себя.

Небрежно перехватив руку девчонки, Альтера резко заломила её за спину так, что хрустнуло:

— Забудь о нём, подруга. Эта штука принадлежит мне.

— Ах ты ж стерва!.. — не стерпев, Глим заскулила от боли.

— Знаю, милочка, — унизительным пинком Альтера отправила её восвояси и, не обращая внимания на возмущённые крики девчонки и пьяное ржание Шестьдесят Седьмого, побрела на поиски места поспокойнее. Хотелось побыть одной, понять, что ж так скребёт изнутри, жжёт калёным железом прямо у сердца. Она бы и рада списать всё на проделки Твин, но что-то подсказывало, её второе «Я» здесь ни при чём. Это принадлежало ей — мучительная боль невосполнимой утраты.

Неожиданно Альтера почувствовала на себе чей-то взгляд и непроизвольно оглянулась. Слай пристально наблюдал за ней, и в этот раз он казался таким живым и настоящим, что она, не удержавшись, протянула к нему руку. Надежда, что пальцы коснутся живой плоти, испарилась так же бесследно, как и призрак Семидесятого.