Форма промокла до нитки, мерзко липла к коже, тело бил мелкий озноб — летнюю духоту точно пёс слизал. Зато теперь не нужно бояться разбудить кого-нибудь, шумело так, что уши закладывало. Утешая себя этой мыслью, Диана добралась до крыльца, осторожно привалила тяжеленный мешок к стене и, балансируя сначала на одной ноге, потом на другой, пыхтя и пачкая руки в грязи, стянула сапоги — ещё не хватало наследить до решающего часа.

Шлёпая по скрипучим доскам босыми ногами, хлюпая набрякшей от воды одеждой, она уже пересекла добрую половину коридора, как вдруг ближайшая дверь распахнулась, и огромная тень грубо рванула Диану за руку в комнату.

— И откуда мы крадёмся? — прозвучал до боли знакомый голос.

Застигнутая врасплох, Диана натянула самую невинную улыбку, на какую сейчас была способна:

— О, привет. Не спится, да?

Судя по одежде, Сто Семьдесят Второй ещё не ложился, хотя обычно в это время он спит мертвецким сном после двенадцатичасового поста у покоев принцессы. Вплоть до минуты Диана изучила его расписание, впрочем, как и расписания тех, кого отправляли охранять девчонку. Она знала каждый их шаг: во сколько подъём, кто когда возвращается в загон, когда жрут и испражняются — всё, что могло помочь в побеге. На самом деле это было несложно, жизнь у них строго по расписанию, и даже чтобы отлить, приходится дожидаться положенного часа.

— Что у тебя там? — Сто Семьдесят Второй бесцеремонно дёрнул за край мешка, стянутый шнурком, и заглянул внутрь. В комнате стоял полумрак, для привыкшего глаза вполне сносная видимость, но даже в кромешной темноте легко можно было определить содержимое по запаху. — Жратва? На кой тебе столько, подруга?

— Проголодалась, — она отпустила нервный смешок. — Знаешь, на регулы лопаю как не в себя.

Больно схватив за плечи, он впечатал её в стену, при этом лямка с треском оборвалась, и мешок бухнулся на пол. Чёрт, да этот придурок всех перебудит!

— Ты меня совсем за дебила держишь? — прошипел Сто Семьдесят Второй, стиснув пальцами её подбородок. — Думаешь, я не замечал, как ты следила за мной эти дни? Думаешь, я не знаю, о чём ты расспрашивала Пятьсот Шестнадцатого? Или, по-твоему, я настолько тупой, что не способен догадаться, на хрена ты каждый день таскаешь жратву в свою конуру?

— Ты, верно, что-то спутал. Не было такого…

«Куньи тестикулы, что я несу, он всё знает! Наверняка исподтишка наблюдал за мной, чтобы в удачный момент сдать Брутусу». Чёрт, с ним ей не справиться — он сильнее, быстрее, и если пожелает, то свернёт ей шею одним махом, и уж точно навсегда, с его-то хистом.