Внутри ухнуло, будто в прыжке с огромной высоты, голова закружилась, и Ровену бросило в жар. Дрожащей рукой она потянулась к бокалу и, проливая капли на платье, поднесла его к губам.

«… выиграет во вкусе», — эхом пронеслось в голове. Она посмотрела на багровую жидкость, оставляющую жирные разводы на стеклянной стенке, и едва сдержала рвотный позыв. Пить совершенно расхотелось.

— Стального Пера больше нет, принцесса, как и твоего разукрашенного выродка, — ухмыляясь, подытожил Брутус. — Ну что ты, милая, не стоит отчаиваться, этот жалкий сброд всё равно ничем бы тебе не помог, — он с деланным сочувствием поцокал языком. — Разве что Максиан, да будет немилостив к нему Тейлур… Но давай начистоту, дорогая, что мог старый сановник без сана? Вызвать меня на словесную дуэль?

И он расхохотался.

Кажется, магистр пьян. Таким его Ровене ещё не доводилось видеть: грубым, бестактным, развязным. Не сдерживаемый более изысканными манерами, зверь вырывался наружу.

Она вжалась в спинку софы; на лбу выступили капельки пота, тело охватила крупная дрожь, словно неведомая сила перенесла её на заснеженную вершину Спящего Короля и безжалостно бросила на растерзание морозным ветрам. Ей казалось, она сейчас совершенно нагая не только телом, но и душой. Подонок наслаждался её беспомощностью и слабостью, напитывался страхом, празднуя свою бесславную победу. Ровена отрешённо смотрела на искажённую злорадством гнусную рожу, на ровные белые зубы, походящие на демонический оскал. Она смотрела, как тонкая струйка слюны скатывалась на тщательно выбритый подбородок, и всё думала, что теперь её жизнь только в одних руках — в руках бессердечного чудовища. И чтобы выжить, ей придётся лобызать эти руки, ползать перед ним на коленях, унизительно вымаливая пощаду. При этом она не чувствовала ни боли, ни страха, ни горечи от вопиющей несправедливости — только пустоту, всепожирающую, но такую… безмятежную.

Брутус внезапно умолк; его губы брезгливо скривились, остекленевшие глаза беспощадно впились в Ровену.

— От твоего жалкого вида я впадаю в уныние, — процедил он. — Пора тебе возвращаться в клетку, воробушек. Надеюсь, к нашей следующей встрече ты отрастишь пёрышки поярче. Уведи её! — он вяло взмахнул кистью руки, обращаясь к своему бастарду.

Ползать на коленях, чтобы выжить… или попытаться приручить зверя? Сама не веря, что творит, Ровена подалась вперёд, выгодно подставив под обозрение декольте.

— Вполне вероятно, что воробушек может оказаться куда полезнее ряженого павлина, особенно если в маленьком сером тельце скрывается ястребиная мощь.