— Вы правы, ничего. Но зачем мне убивать вас, ведь вы — прямой путь к заветной цели. Поверьте, я не опасна для вас.

— Докажи, — прохрипел Брутус. Его взгляд скользнул ниже, на декольте, затем остановился на бёдрах.

Воздух в комнате накалился до предела, стало душно то ли в преддверии грозы, то ли от возбуждения, азартного возбуждения в предвкушении игры, правила которой теперь устанавливала Ровена. Во всяком случае, ей хотелось так думать.

Пустоты больше не было. Всё, во что она верила раньше, теперь казалось самообманом. Как она могла понадеяться, что какой-то никчёмный скорпион способен добыть ей корону? Какая нелепость!

— Приказывайте, мой господин, — она чуть склонила голову набок, нежно поглаживая ножку бокала.

Рядом тихо кашлянули. Ровена покосилась на Сто Семьдесят Второго. Тот, почувствовав на себе её взгляд, едва заметно покачал головой, и в глазах его было столько мольбы, словно сейчас на кону стояла его жалкая жизнь.

— Убирайся вон! — рявкнул ему Брутус и поднялся с кресла. Движения его были резкими и решительными.

Ровена непроизвольно вздрогнула, когда он приблизился и подал ей руку, но вздрогнула она не от страха — в волнении перед чем-то важным, решающим. Впервые за эти месяцы беспомощность отступила, впервые за эти месяцы её жизнь, пусть и отчасти, снова принадлежала ей самой, и Ровена вновь ощутила себя свободной.

* * *

Над головой загрохотало, чёрные стёкла кухонных окон жалобно задрожали. Ветер врезался в спину, медная ручка, отполированная до блеска, выскользнула из пальцев, и дверь резко захлопнулась. Не так оглушительно, как гром, но достаточно, чтобы поднять с постели кого-нибудь из кухарок.

Стиснув зубы, Диана застыла, вслушиваясь в тишину спящих бараков. Первые жирные капли дождя забарабанили по черепичной крыше; сверкнула молния, на мгновение озарив стены ослепительно-белым и резанув привыкшие к темноте глаза.

Диана зажмурилась, выждала, когда пляшущие перед глазами круги исчезнут, глянула на зияющие густой чернотой окна спальни сервусов и, облегчённо выдохнув, двинулась к загону. Ледяные струи безжалостно хлестали плечи, голову, лицо; волосы тут же намокли, развеваемые ветром слипшиеся пряди лезли в рот и глаза; от тяжести лямка заплечного мешка угрожающе трещала при каждом резком движении. Диана покрепче перехватила её у основания, другой рукой смахнула с лица волосы и, стараясь не угодить в стремительно растущие лужи, прибавила шагу. Двор снова озарили яркие сполохи, над головой пророкотал громовой раскат, и дождь хлынул сплошной стеной, будто кто-то на небесах крутанул вентиль душа до упора.