Чуть в стороне Ева заметила стоящие в ряд столы с праздничным угощением. Ойва соблюдал положенный пост и потому ничего не ел и не пил три дня и, наверное, был совсем обессилен. Однако его внешний вид ничем не выдавал этого.

— Когда можно будет принимать пищу тем, кто соблюдал пост? — спросила она Тая.

— С восходом солнца.

Но Ойва до сих пор не подошёл к столу. Властно и чётко он отдавал приказы, связанные с продолжением праздника. Казалось, его зоркий глаз поспевал всюду. Ева незаметно отделилась от своей компании и, налив в стакан ягодного морса, направилась к Ойве. Тай почти сразу ощутил её отсутствие. Он осмотрелся вокруг и, не обнаружив поблизости, стал искать взглядом в толпе. В момент, когда он нашёл её хрупкую фигурку, первым его порывом было броситься к ней, чтобы не дать случиться конфликту. Но что-то удержало его, не дав сдвинуться с места. Тарой остановил его, придержав под локоть.

— Дай им свободу. Может, что и получится, — сказал он.

Ойва о чём-то спорил с Ати, но стоило Еве подойти ближе, как две пары тёмных глаз тут же обратились к ней. Он подал знак Ати, и тот, бросив весьма недружелюбный взгляд на неё, быстро исчез в толпе.

— Чем обязан? — сухо спросил Ойва.

Ева не сказала ни слова, лишь протянула ему стакан. Он, недоумевая, посмотрел на предложенный напиток. Между ними будто шёл негласный диалог. Борьба невысказанных противоречий. Ева, не моргая, смотрела Ойве в глаза, и, в конце концов, её настойчивость была вознаграждена. Он взял стакан и сделал несколько больших глотков. Кивнув в знак благодарности, он вытянул в сторону руку, и стакан тут же подхватил кто-то из толпы. Жестом Ойва предложил Еве прогуляться. Какое-то время они просто шли молча, но как только люди скрылись из виду, Ойва остановился.

— Ты дерзкая и колючая, как тёрн, — на губах Ойвы мелькнуло подобие снисходительной улыбки.

— Вы вынуждаете меня быть такой. И разве не эти качества делают меня достойной вашего внимания?

— Ты должна знать своё место. Я вождь. Нужно это уважать.

— Я уважаю Вас за то, что Вы отец Тая и Рия. За то, что вырастили таких замечательных мужчин. Уважаю за мудрость и силу духа. Но преклоняться перед Вами, как перед вождём, я не буду. Я не стану подчиняться ничьей воле.

По выражению глаз Ойвы Ева догадалась, что его вновь раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, его, как всегда, зацепило её пренебрежительное отношение к его статусу. С другой — его восхищали её хитрость и смелость. Одной рукой она гладила его по шерсти, другой — против.

Ойва пристально всмотрелся в глубину её глаз, пытаясь понять, какую сторону ему принять.