— Ты очень мудро мыслишь для столь юного возраста. И не стоит думать, что вы в чём-то уступаете горожанам. Развитие — это хорошо, но поверь мне, в ста квадратных метрах вашей деревни я услышала больше мудрости, чем за годы жизни в огромном мегаполисе.

— Это всё благодаря Таю. Он не забывает корней, но смотрит вперёд. После смерти матери он взвалил заботу обо мне на себя. Он меня всему научил. Тай работает изо дня в день, не покладая рук, откладывая каждую копейку. Он старается обеспечить нам надёжное будущее.

— Я знаю, у него есть какой-то план, но он молчит, как рыба.

— Он не из тех, кто хвастает планами. Сделает, и уверен, ты узнаешь об этом первая.

По тому, как непроизвольно напрягся Рий, Ева поняла, что Марк рядом. Преодолев ещё один поворот, они увидели его. Он стоял у её дома и, сунув руки в карманы, терпеливо ждал. Рий притормозил и махнул ему рукой в знак приветствия. Марк ответил сдержанным кивком. Ева крепко обняла Рия и поцеловала в щёку, понимая, что привычный «чмок» в макушку не допустим при Марке.

— До встречи, велин[3].

Ева проводила взглядом отъезжающую машину, а когда повернулась, столкнулась нос к носу с Марком. Его глаза напряжённо сверлили её. Как долго её не было! И хотя прошёл всего день, ему он показался вечностью. Он так хотел сжать Еву в объятиях, но вместе с её появлением в его жизнь вернулись и адские муки нестерпимого желания ощутить её вкус. Каждый раз, когда она уходила к суолейя, он словно терял связь с ней.

— Начинаешь изучать их язык, — стиснув зубы, он отступил на шаг.

— У них очень интересный язык, но боюсь, он мне не по силам, — преодолев этот разделивший их шаг, Ева порывисто прижалась к Марку. — Я по тебе так соскучилась!

Встав на носочки, она поцеловала его. Волна желания тут же захлестнула Марка. Стоило ему на какое-то время разлучиться с ней, как он отвыкал от неё, и в первые минуты встречи ему было трудно совладать со своими инстинктами. Его пальцы вплелись в её мягкие локоны. Поцелуи стали требовательнее. Но Ева не отвечала ему с такой же готовностью. Она отстранилась. Марк, будто не заметив этого, снова притянул её к себе. От боли у неё перехватывало дыхание. Губы Марка спустились к тонкой шее, лаская её нежную тёплую кожу. И вдруг он отпрянул от неё. Всё его тело напряглось, но он ещё не осознал от чего. Он внимательно осмотрел Еву.

— Почему на тебе чужая рубашка? — спросил он.

— Что? — Ева не сразу поняла, о чём он. Но, увидев его почерневшие глаза, она сразу пришла в себя.

— Это рубашка Аники, — сказала она, поправляя её. — Моя испачкалась, и я одолжила эту.