– Насколько подготовлены солдаты?

– Обучены и подготовлены.

– А постановление для народа?

– Все готово, – говорит Кузнечик слева от меня.

Сыкоу Хай переводит взгляд на меня.

– Как скоро это «сейчас»?

– Как только представится случай. У тебя есть что-нибудь на примете?

Сыкоу Хай задумчиво опускает взгляд.

– Банкет в честь сорокалетия Синь Гуна. – Он поднимает голову, его глаза горят. – Солдаты будут присутствовать для обеспечения безопасности на церемонии. У наших не будет проблем с тем, чтобы смешаться с толпой. А учитывая место проведения, большинство из них напьются. В прямом и переносном смысле, стража Синь Гуна выйдет из строя.

Гениально… и жестоко, когда я напоминаю себе, что Сыкоу Хай – приемный сын Синь Гуна.

– Какую судьбу ты уготовил своему лорду? – И почему ты так полон решимости помочь Жэнь?

Сыкоу Хай поднимается со своего места.

– Все будет происходить в полном хаосе, – бормочет он, обходя стол. Свет факела освещает скрытую маской половину его лица, отбрасывая на остальную часть тень. – В ближнем бою лорды не так уж сильно отличаются от стражников. – Он останавливается в противоположном конце от меня. – Любой может быть повержен.

Его голос крепнет, чтобы обратиться ко всем нам, но его взгляд нацелен на меня. Это заставляет меня сделать вывод. Я воин; предполагается, что я предпочитаю наносить удары спереди.

Он не видит стратега, который с гордостью носил корону перебежчика и оставил Ворона гореть.

Если Сыкоу Хай настроен поддержать Жэнь, он должен смочь покончить со своим приемным отцом. Точно так же люди в этой комнате должны быть готовы предать своего лорда. В стране не могут править два лидера, точно так же, как не может светить двух солнц на небе. Мы все это признаем.

Но этот переворот ставит под угрозу честь Жэнь. Она заслуживает законности в наследии. Заслуживающего доверия имени.

Она не может быть запятнана, не тогда, когда в ход идет пророчество.

– С нами начинается новая эра! – Я прерываю обсуждение организации транспортировки и снабжения, срывая с себя маску.