Но, прежде чем я успеваю что-либо предпринять, Жэнь продолжает:

– Именно потому, что я виню его, я докажу ему, что он был неправ. На смертном одре он поймет, что изгнал мою мать из-за ложного пророчества. – Жэнь поворачивается ко мне, сверкая глазами. – Я никогда, никогда не предам члена своего рода.

Снова перемена фигур. Еще один новый фрагмент. Пророчество, которое включает в себя предательство члена рода.

Жэнь никогда не рассказывала мне. Честно говоря, я, как стратег, осталась бы безразлична к такому. Суеверие никак не влияет на стратагемы.

Но оно влияет на Жэнь.

Она не может идти наперекор судьбе, позже говорит Росинка, когда мне наконец приходится покинуть Жэнь ради встречи с Сыкоу Хаем. Она привязана к нему, как и любой смертный. Теперь ты понимаешь, почему она самая слабая? Ты сожалеешь о своем выборе?

Сначала я не отвечаю. Я оглядываюсь и вижу Жэнь, стоящую среди могил. Возможно, она и смертная, но я – нет. Что я за бог, если не могу наказать людей, которые издеваются над ней? Лотос делала именно это. Она не боялась нарушить правила или понести за это наказание. Она оставалась безрассудной.

Она была храброй.

* * *

– Ты опоздала, – набрасывается Сыкоу Хай. – Надень его. – Он сует мне в руки плащ, затем достает керамическую маску, покрытую черной, красной и белой глазурью. – Это прежде чем мы встретимся с остальными.

Я надеваю маску и прикидываюсь, что не понимаю, о чем он.

– Какими остальными?

– Есть и другие, кто поддерживает Жэнь.

Мы идем. Воздух наполняет доносящийся из отдаленных столовых аромат карамелизованного кабана. Все отвлечены ужином. Сыкоу Хай выбрал удачное время, чтобы прокрасться незаметно.

И все же мои нервы пошаливают. Пока он выводит нас из города в сторону котловины, где мы ныряем под выступ скалы в пещеру, я думаю о круге людей, с которыми мне предстоит встретиться, и о первом впечатлении, которое я должна произвести. Было бы намного проще, если бы я могла представиться как Зефир.

Слишком скоро лестница обрывается. Перед рядом дверей я надеваю маску. Мы входим, и люди за столом встают. Большинство из них в масках, как и я. Некоторые показывают свои лица. Все садятся, когда садится Сыкоу Хай – за исключением одного.

– Кто это? – спрашивает этот некто с подозрением в голосе.

– Наш новый участник, – говорит Сыкоу Хай. В этом компактном пространстве под землей его власть абсолютна. – Сядь, Папоротник, – приказывает он, и Папоротник в конечном счете садится. Я занимаю свое место между двумя закутанными в плащи фигурами с масками кузнечиков. – У кого еще есть что сказать?