— Вили! Вили! Нет! Прошу! Перестаньте! Не надо! Нет!

Но Гринштейн не мог ей ответить.

Призрачное существо становилось текучим, жидким. Оно затекло в рот Гринштейна, а тело старика начало неистово трястись.

— Вили! Нет! Вили!

А потом пришел черед Эвр.

Огненный глаз подплыл к ее лицу. И стоило Эвр открыть рот, как вдруг весь сгусток энергии исчез.

Он пропал в приоткрытом во рту Эвр и исчез из комнаты за одно мгновение. Эвр сразу же обмякла, потеряв сознание.

Пытка Гринштейна продолжалась — он не мог закрыть рот, а призрачное существо медленно затекало внутрь. Глаза Вилиамонта резко раскрылись и налились кровью. Его не переставало трясти.

И потом, когда существо полностью исчезло во рту Гринштейна, он отключился так же, как это случилось с Эвр.

Раздался звук открывающейся металлической двери, и мир утонул в серой дымке.

Скальд снова остался наедине с оленем.

— Так они стали теми, кем стали? — спросил он.

Олень кивнул.

— Память Гринштейна старается искоренить эти воспоминания. Дни пребывания в «Хароне» он старательно забывает. Но этот день он не может забыть. Он старается, но ничего не выходит. День, когда он изменился.

— Они с Эвр превратились в Призраков вместе.

— Да, между ними… особая связь…

— Эвр любила его.

— Возможно.

Больше олень ничего не сказал.

— Я должен увидеть, как открылся Проход. Это важно. Ты покажешь мне воспоминания Мелисенты?