— Помню?.. Помню что?..

Она одарила его печальным взглядом. Энтони смотрел в ее глаза — она знала. Знала, что с ним случилось что-то неприятное. Что-то страшное.

Что-то, что он не мог…

«Дядя Альбедо».

«Дейна…».

«Черный кинжал».

«Оскверненные семиотики».

«Кровь Людо Ксавьера. Кровь мэра. Кровь… кровь… кровь…».

«Госпожа… Верховная Матерь!».

«Ребенок. Натаниэль».

Перед Энтони вспыхивали образы из прошлого один за другим. Страшные картинки сменялись лицами Матео, Беатрис и Мисы. Они смеялись. Танцевали. Пели. Ели мороженое. Он помнит поцелуи Мисы. Помнит, как делил с ней сон. Помнит, как они гуляли по Пляжу вдоль моря.

«Вот только… все неправда».

«Ложь».

И счастливые образы сменились жуткими картинками: пытки в темной комнате, громила с живым горбом-коротышкой, прогулки в ночи, убийства, кровь, черное сияние измененных семиотиков, Маяк, Натаниэль, Мелисента…

«Откуда это все в моей голове?».

А потом появились голоса:

— Каратель!

— Несущий Погибель!

И голос дяди Альбедо:

— Спасибо тебе, мой мальчик… я тебя люблю…