— Хорошо. — Джамса помолчал и прислушался: один из шаманов тем временем взял трубку и выпустил струйку зеленого дыма, которая коснулась уха Джамсы. Он взглянул на Сали и помедлил, прежде чем заговорить.

— Ты зашла в водоем, который тебе не знаком, Сальминдэ.

Она нахмурилась:

— Вы хотите сказать, что я запоздала с исполнением последнего долга в качестве Воли Хана? Если так, я молю о прощении. Теперь я готова выполнить свой священный долг перед Великим Ханом и благодарю Совет за отсрочку. Вы позволили мне сделать доброе дело в нынешнем воплощении, до перехода в следующую жизнь.

— Это все тут ни при чем! — Сидевший справа шаман стукнул кулаком по столу. — Мы заключили мирный договор с чжунцами, а ты его нарушила!

Сали удивилась:

— Я… при чем здесь этот постыдный договор?

Лысый, худой как палка шаман вскочил на ноги и ткнул в нее пальцем.

— Своим необдуманным, незаконным, своекорыстным поступком ты поставила под удар нас всех!

— Своекорыстным? — с негодованием переспросила Сали. — Я освободила своих людей и привела их домой!

Она невольно сделала два шага к шаманам, а потом вспомнила, что стоит в священнейшем месте.

Джамса быстро вмешался:

— Брат Ванис хочет сказать, что твой отважный поступок, вернувший детей Незры на родину, стал причиной политических распрей. Чжунцы уже прислали нам весть, требуя, чтобы мы осудили человека, который увел у них слуг, и немедленно вернули беглецов.

Сали замерла.

— Ни за что.

— Они настаивают, чтобы зачинщик был возвращен и получил по заслугам, — ядовито добавил Ванис.

У Сали пересохло во рту. Дрожащим голосом, полным отчаяния, она произнесла:

— Я — Воля Хана. Если вы выдадите меня оседлым, его душа утратит цельность. Разве вы это допустите?

Шаман, сидевший слева, пожал плечами.

— Гораздо важнее сохранить мирный договор.