— Жизнью поклянетесь, капитан? Пусть вы меня не видели, но вас-то я видел из окна аббатства в день своей свадьбы. Вы с хронистом нервно расхаживали у входа и бранились.

Я отпустил его мундир, и капитан осел на стул.

— Мой отец cкончался, теперь я король. У себя ещё никого не обезглавил, но тут руки чешутся попробовать.

Он обмер, а я, подобно Лие, оглядел остальных министров одного за другим, прикидывая, чья рука нанесла ей рану, кто порвал рубаху, и самое ужасное: кто предал её и весь континент, сговорившись с Комизаром, и променял наши жизни ради своих мелкошкурных интересов? Кабинет, канцлера и капитана стражи, подозрительно молчал, но меня эта тихая задумчивость тревожила не хуже криков. Они продумывали, как выпутаться.

— Говорите, принцесса. Зал ваш, сколько потребуется.

Лия с тенью испуга улыбнулась.

— Зал мой, — просмаковала она, затем повернулась и раскинула руки. — Прошу простить, досточтимые министры, за такой… — она опустила взгляд на одежду в крови и оборванный рукав, — вид. Знаю, не пристало так появляться при дворе, но сидит удобно. «Избитая и презираемая, она изобличит нечестивых». — Улыбка сползла с её лица. — Вы страшитесь этих слов? Вам следовало бы.

Снова оглядев лордов, она вдруг возвела глаза к пустой галерее под потолком. Все проследили за её взглядом. Молчание затянулось, и стало уже неловко, но из страха перед её кинжалом министры придерживали язык. У меня зачастило сердце, и мы Тавишем встревоженно переглянулись. Неужели забыла, где находится и что говорить? Я тоже посмотрел на галерею. Ничего. По крайней мере, для моих глаз.

Глава шестьдесят пятая

Воздух удушал, цвета поблекли, как на старом пергаменте. Зал разросся, словно во сне, перенося меня в далекий мир, куда четырнадцатилетняя девочка ворвалась бок о бок с братьями. Следом шли те, кто поверил в неё. Все они теперь лежат замертво на безымянном поле брани. «Осторожнее, сестрёнка», — шепчет Вальтер.

— Не двигаться, и никто не пострадает! — кричит девочка, сама понимая, что лжёт.

Она не знает, кто из них погибнет, и когда, но смерть уже высится над ними. К девочке бросаются двое, начеку, следят за её движениями, с боков ее обходят лучники со стрелами на тетиве. Её взгляд пробегает по лицам министров, затем падает на пустое кресло отца. Девочке как пощёчину хлестнули. Краски налились цветом, и от стен волнами отдался ужас. Девочка исчезла. Осталась только я. Перед ними. И сегодня меня уже не запрут в покоях.

Вице-регент, канцлер, капитан стражи, первый купец, придворный лекарь, хронист, главнокомандующий, первый ловчий и, конечно же, самое проблемное звено этой цепи, — королевский книжник. Как примечательно, что здесь нет короля и Первой дочери, но она точно скоро явится. Хронист нервно теребил пуговицы на камзоле, пока одна не оторвалась и не запрыгала по начищенному каменному полу.