— Они были главной целью. Воины стояли за принцев на смерть и, как видите, не все уцелели.

— А враги?

— Все полегли, но, не подоспей подмога короля, было бы наоборот.

Близ повозки лекарь оставил меня с братьями наедине.

У меня в висках заколотило. Оба лежали на скатках: лица пепельно-бледные, с восковым блеском. Тут Реган меня заметил, и взгляд его оживился.

— Сестра… — Он попытался сесть, но тут же скривился от боли.

Я влезла в повозку и прижала их руки к своим щекам. Слезами окропила их пальцы.

Братья живы!

— Брин… Реган… — шептала я, не веря, что они правда рядом.

Глаза Регана тоже влажно засверкали, а вот Брин свои не раскрывал, утянутый в мир грез снотворной микстурой.

— Мы ни слову не верили, — продолжил Реган. — Но не знали, как глубоко просочилась ложь.

— Никто не знал.

— Пред отъездом отец шепнул мне «найди ее». Сам хотел, чтобы ты вернулась. Как он, еще держится?

— Жив.

Из моего письма они вкратце знали о вице-регенте. Сейчас я в подробностях описала события последних недель и сообщила о предстоящей битве с Комизаром в Ущелье стражей. Следом же — самое больное: рассказала о гибели Вальтера.

— Он мучился? — спросил Реган. Глаза впавшие, лицо очертилось тенями.

Что ему ответить? Перед глазами вновь встало, как Вальтер летит в самую сечь.

— Он себя не помнил от чувства вины — с той секунды, когда Грета умерла у него на руках. Но погиб он быстро. Королевская выучка, отвага, сила — обладал всем, но врагов было куда больше.

— Как и сейчас.

— Да, как сейчас, — признала я, не в силах подсластить пилюлю ослабшему брату.