— Пока нет, — я сменил позу, завидуя устойчивости земли, — Я не знаю. Я не должен. Я не могу, — заключил я. — В любом случае, это только ухудшит ситуацию для нас обоих.

Бэк кивнул уголком глаза, когда мы стояли бок о бок, вглядываясь в лес.

— Может быть, тебе стоит быть честным с ней. О причинах, по которым вы двое не можете…

— И каковы же причины, Бэк? Потому что я заключил со всеми вами кровный договор? Из-за Ордена? Из-за проклятия? Потому что я должен быть верен всем в этом гребаном городе, кроме нее? Как я должен быть с ней, если мне этого не позволено? Чем глубже мы погружаемся, тем труднее это будет, и к чему это нас приведет? Это и так чертовски сложно. И что еще хуже, что, если я убью ее? Я едва оправился после смерти Джонни, но с ней? Нет, я бы пропал после этого.

Моя грудь затряслась, и я сделал более ровный вдох.

— В конце концов, если—

— Если кровоточит, то больно, — закончил за меня Бэк, напоминая мне, что мы люди.

— Знаешь, — продолжил я, качая головой, — однажды она спросила меня: — В чем смысл? А смысл в том, что его нет. Смысла нет, Бэк. Она уже часть меня, течёт внутри меня вместе с моей теневой кровью, и я ни черта не могу с этим поделать.

Но что, если я не убил ее? Что, если я смогу снять проклятие и поставить ее выше всех? Что, если я цеплялся за единственный свет в своей темной и несчастной жизни? Единственная реальная вещь, которая когда-либо случалась со мной? Я схватил пиво, закрыл глаза и поднял подбородок, прислушиваясь к шепоту деревьев, шепоту моего сердца.

— Я больше не могу. Я думаю, мне нужно ее увидеть.

Бэк усмехнулся.

— Ты никак не определишься.

— Да, я должен ее увидеть, — повторил я, приняв решение.

— Хорошо, чувак.

— Я пойду к ней.

— Иди. Я буду здесь. Пить. Как всегда.

Я стоял на балконе Фэллон. Морской ветер обдувал мою кожу и трепал волосы. Ночь была черной, и на этот раз это был я при свете звезд, а она беззвучно спала в темноте. Сильный ветер бил в занавеску. Она переворачивалась, как в ночных кошмарах. В камине ее спальни пылал огонь, но балконные двери были широко открыты, как будто она ждала меня.

Я долго стоял там, наблюдая за девушкой, которая выглядела так, словно у нее под сердцем была спрятана луна, а в душе — галактика. Ее белые волосы рассыпались по подушке, бледная кожа выделялась на фоне белых простыней. В нас не было никакого смысла. Мы были такими разными, но все равно одинаковыми. Кошмары и сны — воплощение нас самих.

Мое сердце заколотилось в груди, когда я шагнул ближе в темноту, где она лежала на животе, запутавшись под тонкими простынями. Тепло от огня растопило ее ледяную плоть, образовывая капли росы на коже. Ее топ приподнялся, открывая две ямочки, которые целовали основание позвоночника. Было еще так много мест, которые я не исследовал, и нам никогда не хватало ночей.