Он не думал, что Гексахир сумеет поймать ее, хотя и видел, как Фабий делал это довольно часто. Вопрос в том, что теперь делать. Что он может сделать?

«Ты должен был убить его».

Шепот отдался в ушах. Олеандр чуть повернулся и глянул на Диомону. Она не шевелила губами, но слова все равно исходили от нее.

«У тебя была куча возможностей. Почему ты не убил его?»

— Время еще не пришло, — проговорил Олеандр вполголоса, надеясь, что Диомона услышит.

«Тебе осталось недолго, мон-кей. Если он преуспеет, то его уже будет не сбросить».

— Это твоя проблема, не моя.

«Это наша с тобой общая проблема, дурак. Если он поймет, что твой шлем работает не так, как положено, то прибьет тебя не сходя с места».

— Тогда мне просто нужно сделать так, чтобы он не понял. — Сказав это, он поднял глаза.

За ним с понимающей улыбкой на поддельном лице наблюдала Ходящая-по-покрову.

После того как все отправились по своим делам, Гексахир позволил себе потешиться, не отказав в удовольствии взять с собой Олеандра. На самом верху Башни находился обзорный зал, а внутри этого зала — камера. Сложенная из кристаллов, извлеченных из артериальных каналов Башни, камера представляла собой шестиугольник — шесть граней, покрытых особыми значками и рунами, заимствованными из трудов давно умерших мудрецов и философов.

Внутри камеры сидел на корточках демон. Это уже не был величественный ужас, а наоборот, нечто сдувшееся и опустошенное. Словно жертва какого-то хронического недуга. Волосы спутались и обвисли, блеск копыт потускнел, а тело усохло до гипотетических костей.

— Бедняжка, она выглядит слегка увядшей, — заметил Гексахир. Олеандр не ответил. Гемункул взглянул на него: — Я ведь морю ее голодом. Демоны, как и мой народ, питаются эмоциями, которые источает жертва. Лиши их этих эмоций — и они усохнут, точно плод, оставленный на солнце. Только, в отличие от плодов, демоны не могут просто сгнить. Она не умрет и будет худеть и худеть, пока я не решу покормить ее — или отпустить.

— Только ты не собираешься делать ни того, ни другого, — заметил Олеандр. Гексахир улыбнулся:

— Не собираюсь. Вместо этого я собираюсь разнять ее на части и посмотреть, из чего она сделана. Я и раньше экспериментировал с демонами, но такой у меня еще не было. Что-то в ней напоминает мне… его. Как ты думаешь, почему?

И снова Олеандр промолчал. Гексахир выудил болевой жезл:

— Твое молчание никому не поможет, Олеандр. В последнее время меня почти не радуют твои крики. Ответь мне — и, возможно, я отдам ее тебе, когда закончу. Это будет твой собственный нерожденный питомец.